Блоги Юридическая безопасность

Шикана в предпринимательских отношениях как?разновидность злоупотребления правом

Юридическая безопасность \\ 15.07.2010 02:00

П. А. Избрехт , кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры предпринимательского права УрГЮА В рамках общей проблемы злоупотребления правом, достаточно часто обсуждаемой на страницах научных изданий и возникающей в процессе правоприменительной деятельности, вопрос о возможности проявления шиканы, как одной из разновидностей злоупотребления правом, именно в предпринимательских отношениях вызывает особый интерес.

В рамках общей проблемы злоупотребления правом, достаточно часто обсуждаемой на страницах научных изданий и возникающей в процессе правоприменительной деятельности, вопрос о возможности проявления шиканы, как одной из разновидностей злоупотребления правом, именно в предпринимательских отношениях вызывает особый интерес. Дело в том, что шикана, как действия по осуществлению права, направленные исключительно на причинение вреда другим лицам, является единственной разновидностью злоупотребления субъективными гражданскими правами, о которой законодатель ясно и недвусмысленно высказался в ст. 10 Гражданского кодекса РФ. Поэтому при решении вопроса о квалификации поведения правообладателя в качестве злоупотребления правом суды прежде всего устанавливают, не направлены ли действия правообладателя исключительно на причинение вреда. Однако помимо того, что сама по себе подобная исключительная направленность поведения встречается довольно редко, в предпринимательских от­но­шениях действия хозяйствующих субъ­ектов исходя из содержания ст. 2 Гражданского кодекса РФ должны быть направлены прежде всего на извлечение прибыли. Естественно возникает вопрос, может ли вообще шикана иметь место в предпринимательских отношениях, ведь направленность предпринимателя на получение прибыли, казалось бы, исключает наличие цели причинить вред в качестве единственной.

Перед тем как приступить к рассмотрению этого вопроса, необходимо определить, что же вообще следует понимать под исключительным намерением правообладателя причинить вред другому лицу.

Намерение представляет собой не что иное, как цель и характеризуется направленностью поведения правообладателя на достижение определенного результата, наступление определенных событий. При этом, если целью принятия на себя обязанности в рамках обязательства является получение встречного предоставления 1 , то цель осуществления субъективного права следует искать в самом поведении, составляющим содержание права, в то же время отличая цель реализации права от его мотивов. Как указывает Ю. Б. Фогельсон, цель имеет, как правило, экономическое, имущественное содержание, в то время как мотив – чисто психологическое 2 .

Как известно, поведенческие цели могут ограничиваться наступлением событий, являющихся прямым следствием действий лица, либо иметь стратегический, опосредованный характер. В последнем случае достижение итоговой цели осуществляется в несколько этапов, на каждом из которых субъект вынужден совершать определенную совокупность действий и решать оп­ре­деленные задачи. Кроме того, дей­ствия субъекта могут быть направлены на достижение как одной, так и нескольких целей.

С учетом сказанного представляется, что об исключительном намерении причинить вред другому лицу можно говорить в двух случаях. Во-первых, когда единственной и непосредственной целью правообладателя является наступление вредных для другого лица последст­вий, которые находятся в прямой причинно?следственной связи с дей­ствиями правообладателя и не влекут за собой благоприятных изменений в имущественной или неимущественной сфере правообладателя. Во-вторых, когда действия управомоченного субъекта в перспективе хоть и направлены на наступление благоприятных для него последст­вий, однако в качестве прямого след­ствия имеют наступление последствий, не связанных с благопри­ятными для правообладателя изменениями в имущественной или неимущественной сфере и явля­ющихся вредными для другого участника правоотношения.

С первой из названых категорий все более или менее ясно. Когда субъ­ект гражданского оборота, побуждаемый такими мотивами, как месть, зависть, ревность и т. п., совершает действия, не влекущие за собой никакой для него выгоды, однако причиняющие вред окружающим, имеет место очевидное злоупотребление правом. Такие случаи, как правило, встречаются в быту в отношениях между соседями, родственниками и т.?д. В то же время в сфере предпринимательской деятельности трудно представить себе ситуацию, когда хозяйствующий субъект совершал бы какие?либо действия, направленные исключительно на причинение вреда без намерения достигнуть в дальнейшем каких?либо иных целей.

Гораздо чаще предприниматели реализуют принадлежащие им права, когда такая реализация не влечет за собой напрямую благоприятных для них последствий, однако позволяет в будущем после совершения ряда дополнительных действий добиться извлечения прибыли (в результате вытеснения конкурента с рынка, приобретения права на участие в управлении предприятием, совершения сделки на выгодных для правообладателя условиях и т.?д.). При этом непосредственным результатом реализации субъективных прав является наступление вредных последствий для иных участников правоотношения. В этом случае действия правообладателя на первом этапе направлены исключительно на наступление неблагоприятных для другого лица последствий, при том что в конечном итоге в качестве цели он преследует извлечение прибыли.

Важно отметить, что между наступлением события, которое является последствием осуществления субъективного права, и получением прибыли правообладателем должно иметь место совершение неких юридически значимых действий. Только в этом случае можно говорить об отсутствии прямой причинно?следственной связи между реализацией права и наступлением благоприятных для правообладателя последствий. Точно так же юридически значимые факты не должны опосредовать совершение правообладателем действий по реализации права и наступление вредных последствий для потерпевшего. Подобные суждения основываются на так называемой теории прямой и косвенной причинной связи, которая обычно применяется при исследовании категории гражданско-правовой ответственности. В соответствии с постулатами этой теории для возложения гражданско-правовой ответственности значение имеет только прямая причинная связь, то есть такая, при которой между действиями правонарушителя и наступившими вредными последствиями отсутствуют какие?либо факты, имеющие значение для наступления юридической ответственности.

Таким образом, шикана в предпринимательских отношениях имеет место тогда, когда непосредственные последствия действий по осуществлению субъективного права, находящиеся с ними в прямой причинно?следственной связи, не связаны с наступлением благоприятных последствий для правообладателя и в то же время являются вредными для других участников правоотношения, а получение прибыли правообладателем, на которое в конечном итоге направлено его поведение, не находится в прямой причинно?следственной связи с действиями по реализации субъективного права.

Для иллюстрации приведенного определения шиканы в сфере предпринимательской деятельности приведем несколько примеров из наиболее часто встречающихся в судебной практике категорий дел.

В деле №?КА-А40/658-99, рассмотренном Федеральным арбитражным судом Московского округа 17 марта 1999 г. истец, являвшийся владельцем торговой марки, предъявил требования к ответчику об обязании последнего прекратить использование товарного знака, нарушавшее исключительные права истца 3 . В процессе рассмотрения дела судом были установлены следующие факты. Истец зарегистрировал в России на свое имя более 20 товарных знаков, содержащих уже используемые другими зарубежными фирмами в хозяйственной деятельности обозначения. Ответчик осуществляет на российском рынке продажу продукции американской фирмы-производителя, обозначенной соответствующим торговым знаком, с 1993 г. Фирма-производитель ввела в оборот продукцию с этим товарным знаком, но не зарегистрировала его на территории Российской Федерации. Истец получил свидетельство на товарный знак, зарегистрированный в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания 15 мая 1998 г. Кроме того, в материалах дела отсутствовали какие?либо доказательства того, что истец осуществлял хозяйственную деятельность с использованием названного товарного знака, а переписка между сторонами свидетельствовала о намерении истца создать препятствия для деятельности ответчика с целью получения от него денежных средств.

Совокупность всех перечисленных обстоятельств позволила суду сделать, на наш взгляд, правильный вывод о наличии в действиях истца злоупотребления правом и отказать в удовлетворении исковых требований.

Поведение истца в данном случае условно можно разделить на несколько этапов. В первую очередь, истец, учитывая, что Закон «О товарных знаках и знаках обслуживания» не предусматривает необходимость осуществления производственной деятельности лицом, регистрирующим товарный знак, реализовал принадлежащее ему право на регистрацию товарного знака. Однако на данном этапе нельзя говорить о наличии шиканы в действиях истца, так как реализация истцом своего права не имела в качестве прямого следствия умаление имущественных и (или) неимущественных благ других лиц.

Следующим шагом истца стало предъявление ответчику сначала в претензионном, а затем и в судебном порядке требования о прекращении использования товарного знака. Именно на этой стадии в поведении истца проявляются все признаки шиканы, поскольку те из преследуемых истцом последствий, которые находятся в прямой причинно?следственной связи с осуществлением им субъективного права, не могут принести пользу истцу, однако связаны с причинением вреда ответчику. Иными словами прекращение использования ответчиком товарного знака само по себе не может принести какой?либо выгоды истцу и в то же время является фактором, негативно влияющим на реализацию производимой ответчиком продукции.

В том случае, если бы требования истца о вынесении в отношении ответчика запрета на использование товарного знака были удовлетворены, следующим этапом в достижении конечной цели, заключающейся в извлечении прибыли, стало бы предъявление требования о выплате денежных средств. Это самостоятельное требование, имеющее значение для достижения итоговой цели. Оно следует за удовлетворением требования о запрете использовать товарный знак и предшествует наступлению благоприятных для правообладателя последствий в виде получения от ответчика денежных средств. Поэтому прямая причинно?следственная связь между реализацией истцом права на запрет использования товарного знака и получением прибыли отсутствует. Следовательно, налицо злоупотребление истцом принадлежащим ему правом запрещать другим лицам использовать зарегистрированный истцом товарный знак.

Еще один, являющийся типичным для судебной практики, пример квалификации действий правообладателя в качестве злоупотребления правом связан с отношениями, возникающими из предоставленной банковской гарантии, когда бенефициар, зная о надлежащем исполнении обеспеченного гарантией обязательства принципалом (или в пользу принципала третьим лицом), все же предъявляет к гаранту требования о выплатах по гарантии. В литературе высказываются различные позиции по этому вопросу. Так, по мнению В.?И. Емельянова в данном случае нельзя говорить о злоупотреблении правом, так ч. 2 ст. 376 Гражданского кодекса РФ прямо указывает на имеющееся у бенефициара право действовать в такой ситуации подобным образом 4 . Данная норма предусматривает обязанность гаранта удовлетворить повторное требование бенефициара, уведомленного об исполнении основного обязательства. Т.?С. Яценко, напротив, считает, что действия бенефициара хотя формально и соответствуют норме объективного права, однако противоречат общим принципам и духу гражданского законодательства 5 . Аналогичной позиции придерживается Л. В. Щенникова 6 . Более того, такая точка зрения нашла поддержку и в судебной практике (Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15.01.1998 г. № 27 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ о банковской гарантии»; Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.02.1998 г. № 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» 7 ).

С точки зрения предложенного в настоящей статье подхода к определению шиканы следует отметить, что предъявление требования бенефициаром нельзя рассматривать как действие, направленное исключительно на причинение вреда гаранту. Последствием, находящимся в прямой причинно?следственной связи с удовлетворением такого требования, является не только умаление имущественных благ гаранта, но и обогащение бенефициара. В первую очередь именно на обогащение направлена реализация субъективного права бенефициаром, а потому в качестве шиканы ее рассматривать нельзя.

Вызывает сомнение и возможность выделения требования бенефициара в качестве «иной формы» злоупотребления правом. Во-первых, для такого вывода отсутствуют какие?либо формально определенные критерии (общая характеристика требования бенефициара как несправедливого вряд может быть использована в качестве такого критерия). Во-вторых, ситуация со злоупотреблением правом всегда предполагает наличие правовой нормы, допускающей несколько способов реализации права при том, что некоторые из них являются недопустимыми с точки зрения защиты общественных интересов. При этом сама норма права не характеризуется как несправедливая, несправедливым является лишь определенный способ ее применения. В том случае, когда законодательная норма содержит описание единственного способа реализации права и признает его допустимым, нельзя говорить о злоупотреблении правом.

Именно такой нормой является ч. 2 ст. 376 Гражданского кодекса РФ. Закрепляя банковскую гарантию как одно из наиболее действенных и надежных средств обеспечения исполнения обязательств, законодатель предусматривает ее в определенной степени абстрактный характер. Сделано это с целью максимально обеспечить защиту интересов кредитора по основному обязательству. Даже в том случае, если правоприменитель считает эту норму несправедливой, он не имеет права просто отказаться от ее применения.

Таким образом, предложенное выше определение шиканы и рассмотренные примеры из судебной практики позволяют сделать следующий вывод. Шикана, как одна из разновидностей злоупотребления правом, может находить выражение и в предпринимательских отношениях. Однако при квалификации действий хозяйствующих субъектов в этом качестве необходимо учитывать их специфическую целевую направленность, которая заключается с одной стороны в исключительной направленности на причинение вреда другим лицам и, с другой стороны, в конечной направленной на извлечение прибыли. Наличие такой целевой направленности в действиях правообладателя возможно только тогда, когда благоприятные для него последствия реализации субъективного права не находятся в прямой причинно?следственной связи с такой реализацией, а опосредованы совершением юридически значимых действий, при том, что непосредственным следствием реализации права является наступление вредных последствий для иных участников правоотношения.

1 Годэмэ Е. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 118–146.

2 Фогельсон Ю. Б. Хозяйственная цель сделки // Хозяйство и право. 2001, № 2. С. 86.

3 Информация о деле получена с использованием правовой базы данных СПС «КонсультантПлюс».

4 Емельянов В. И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М., 2002. C. 42–43.

5 Яценко Т. С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность. М., 2003. С. 98.

6 Щенникова Л. В. Злоупотребление правом (дух и буква закона) // Законодательство. 1999, № 5. С. 20.

7 Вестник ВАС РФ. 1998, № 3. Вестник ВАС РФ. 1998, № 4.

Журналы

РУБЕЖ

РУБЕЖ

"RUБЕЖ" - это первый в России отраслевой lifestyle-журнал по теме безопасности. Он адресован, прежде всего, интеграторам, поставщикам оборудования, должностным лицам и сотрудникам специализированных служб.

Безопасность зданий и сооружений

Безопасность зданий и сооружений

Журнал-каталог для руководителей и специлистов градосторительного комплекса, ЖКХ, инвесторов, девелоперов, владельцев крупных имущественных комплексов.

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Отраслевой специализированный журнал "Безопасность объектов ТЭК"

Интервью

"Государство ставит на безопасность в облаке". Интервью с Ольгой Макаровой

"Государство ставит на безопасность в облаке". Интервью с Ольгой Макаровой \\ 11.10.2017

Реализуя участие в программе “Цифровая экономика”, компания с ПАО “Ростелеком” инвестировала в развитие направления информационной безопасности. “Ростелеком” развернул необходимую инфраструктуру и стал первым реально действующим оператором по новой модели MSSP в России. На недавнем “Коде информационной безопасности” в Екатеринбурге мы поговорили с руководителем направления информационной безопасности Ольгой Макаровой.

Актуальная модель нарушителя глазами профи

Актуальная модель нарушителя глазами профи \\ 25.07.2017

В преддверии первого образовательного форума для ИБ-руководителей “Код ИБ ПРОФИ”, который пройдет в Сочи 27-30 июля, мы беседуем с одним из ключевых спикеров, заместителем директора по развитию бизнеса компании Positive Technologies в России Алексеем Качалиным.

вверх