Блоги Юридическая безопасность

О законопослушании в предпринимательстве. Опыт одного затяжного спора

Юридическая безопасность \\ 15.07.2010 02:00

М. И. Клеандров , судья Конституционного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор 27 декабря 2005?г.

М. И. Клеандров , судья Конституционного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор

27 декабря 2005?г. Конституционный Суд РФ в пленарном заседании рассмотрел дело, послужившее?– при его анализе – поводом и основанием к данному тексту, и вынес по нему определение с так называемым позитивным содержанием (Определение №?503?О от 27 декабря 2005?г. по жалобе федерального государственного унитарного предприятия «123 авиационный ремонтный завод» на нарушение конституционных прав и свобод абз. 1 п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ).

 

Определенный и немалый интерес это дело представляет – в научном плане – прежде всего потому, что наглядно демонстрирует, как пренебрежение прогностической составляющей в ходе законопроектной работы, усугубляемое формально-ориентированной правоприменительной практикой, приводит к дестимулированию законопослушания в предпринимательской деятельности. Больше того, приводит к стимулированию незаконопослушного поведения в предпринимательстве. Кроме того, в этом деле выпукло проявился, в очередной раз, серьезный дефект организационно-правового механизма защиты нарушенных прав хозяйствующего субъекта, образовавшийся в последние годы в деятельности (и в правомочиях) надзорной инстанции арбитражного судопроизводства. И, наконец, по материалам этого дела можно сделать уверенный вывод о полном отсутствии в нашей стране в настоящее время хоть какого?то методологического центра правовой работы в предпринимательской сфере.

 

Как – для 123?го авиаремзавода (далее – предприятие) – развивались, если схематично, события? В сентябре 2002?г. региональный налоговый орган вынес решение о привлечении предприятия к налоговой ответственности за неполную уплату ряда налогов в федеральный, территориальный и местный бюджеты в 1999–2001?гг. и предложил предприятию их добровольно уплатить вместе с пеней. Этому предшествовали: привлечение предприятия к налоговой ответственности за аналогичные нарушения, имевшие место в 1997–1999?гг.; обращение предприятия в Конституционный Суд РФ; вынесение Конституционным Судом РФ Определения от 13 ноября 2001?г. №?225?О (об уплате дополнительных платежей по налогу на прибыль); обращение налогового органа в арбитражный суд с требованиями об уплате предприятием налоговых недоимок с пеней; решение (по нескольким делам) арбитражного суда об удовлетворении требований налогового органа со ссылкой на Определение Конституционного Суда РФ №?225?О и т.?д. Сентябрьское же (2002?г.) решение налогового органа о привлечении пред­приятия к налоговой ответственности также стало предметом разбиральства арбитражного суда, вердикт которого был однозначен?– недоимка подлежит взысканию с предприятия.

 

Таким образом, предприятие встало перед проблемой: выполнять ли предписание налогового органа об уплате недоимки, подкрепленное решениями арбитражного суда, подтвердившего правомерность требования налогового органа? Не вообще, а в ситуации, когда предприятие, прежде всего – его юридическая служба, уверено в неверности этих предписаний и решений (при том, что впоследствии эта уверенность оправдалась и правота предприятия была подтверждена?– о чем ниже). А можно и заузить вопрос: выполнять ли решения арбитражного суда при наличии названной уверенности? И будучи законопослушным субъектом хозяйствования, предприятие уплатило эту налоговую недоимку с пеней, точнее – пятью заявлениями в налоговый орган предложило произвести зачет имеющейся переплаты в счет дополнительных платежей по налогу на прибыль – п. 5 ст. 23 Налогового кодекса РФ такое позволяет. Налоговый орган зачет произвел и, похоже, этим был удовлетворен.

 

Но далее события развернулись в другую сторону. Предприятие обратилось в Конституционный Суд РФ с ходатайством о разъяснении Определения №?225?О, и Конституционный Суд РФ Определением от 8 апреля 2003?г. официально указал, что правовая позиция, сформулированная Конституционным Судом РФ в Определении от №?225?О, в том числе по вопросу взимания дополнительных платежей, не может рассматриваться как основание для взыскания таких платежей в случаях, когда предприятию предоставилась отсрочка по уплате налога по основанию задержки финансирования из бюджета или оплаты выполненного государственного заказа. Руководстуясь этим «разъяснительным» определением Конституционного Суда РФ, предприятие обратилось в арбитражный суд с требованиями о возврате уплаченных в качестве налоговых недоимок с пенями сумм, и арбитражный суд серией своих решений, принятых в 2003 – начале 2004?гг., эти требования предприятия удовлетворил.

 

Считая, что перечисленные им, как позднее выяснилось – ошибочно – суммы дополнительных налоговых платежей являются излишне взысканным налогом, предприятие в начале 2004?г. обратилось с иском в арбитражный суд к налоговому органу о возврате процентов за излишне взысканные дополнительные налоговые платежи (точнее, исковые требования предприятие сформулировало в следующем виде: признать незаконным бездействие налогового органа, выразившееся в невозврате названных процентов, и обязать его произвести указанный возврат).

 

На чем, на какой правовой «платформе» базировало предприятие эти свои исковые требования к налоговому органу, которые позже стали предметом обращения предприятия в Конституционный Суд РФ? Это – п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ (в действующей редакции?– с изменениями от 9 июля 1999?г.), который гласит: «Сумма излишне взысканного налога возвращается с начисленными на нее процентами за счет общих поступлений в бюджет (в небюджетный фонд), в который были зачислены суммы излишне взысканного налога. Проценты на указанную сумму начисляются со дня, следующего за днем взыскания, по день фактического возврата. Процентная ставка принимается равной действовавшей в эти дни ставке рефинансирования Центрального банка Российской Федерации».

 

Безусловно, ключевым словом в этой норме является слово «взысканного» (третье по счету слово). Его интерпретация и послужила основой (и причиной) дальнейших судебных баталий.

 

Отказывая решением от 6 августа 2004?г. арбитражного суда в первой инстанции, которое было оставлено без изменения постановлением Федерального Арбитражного Суда Северо-Западного округа от 23?ноября 2004?г., в удовлетворении требований предприятия, арбитражные суды это ключевое слово интерпретировали следующим образом: поскольку предприятие уплатило спорные суммы дополнительных платежей по налогу на прибыль добровольно и принудительного взыскания этих сумм с налогоплательщика не производилось, следует признать, что данные платежи не являются излишне взысканными и оснований применения п. 4 ст. 79 НК РФ не имеется.

 

В то же время Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассматривая надзорную жалобу одного хозяйствующего субъекта из г. Барнаула по аналогичному делу (пожалуй, можно сказать – идентичному, поскольку совпадает не только предмет, но и сроки, и даже порядок спорных сумм), в мотивировочной части постановления от 20 марта 2005?г. сказал следующее: выставление налоговым органом требования об уплате налога является мерой принудительного характера и перечисление денег во исполнение решения налогового органа не может рассматриваться как добровольное – для налогоплательщика; перечисление налогоплательщиком денежных средств в уплату доначисленного налоговым органом налога и пеней носит характер взыскания налоговым органом недоимки; ст. 79 Налогового кодекса РФ не ограничивает возможности начисления процентов только в случае принудительного взыскания.

 

Это постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, безусловно носящее прецедентный характер, благодаря открытости арбитражно?судебной прак­тики в современной России, стало достоянием широких масс налогоплательщиков и, естественно, предприятия. Полагая, что налицо: а) вновь открывшиеся обстоятельства по его делу (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по идентичному делу, создающее прецедент для его дела) и б) очевидная судебная ошибка со стороны арбитражных судов, рассмотревших его дело в первой и кассационной инстанциях (эта ошибка очевидна, если сравнить содержание судебных актов: с одной стороны – арбитражных судов, рассматривавших дело предприятия по процентам, и с другой стороны – Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, рассмотревшего дело хо­зяйствующего субъекта из г. Барнаула также по тем же процентам), Предприятие пошло сразу по двум направлениям: 1) обратилось в арбитражный суд субъекта РФ с требованиями о пересмотре ранее вынесенного решения в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и 2)?обратилось с надзорной жалобой в Высший Арбитражный Суд РФ на судебные акты по его делу (по процентам), вынесенные в первой и кассационной инстанциях, мотивируя свои требования прецедентным постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по делу предпринимателя из Барнаула.

 

И движение по обоим направлениям для предприятия окончилось плачевно. Определением от 20 июня 2005?г., вынесенным арбитражным судом субъекта РФ, было отказано в удовлетворении требований предприятия по причине отсутствия вновь открывшихся обстоятельств по данному делу – в ст. 311 АПК РФ судебные акты по отдельным делам не указаны. Определением от 21?июня 2005?г., вынесенным тремя судьями Высшего Арбитражного Суда РФ, было вообще отказано в передаче надзорной жалобы в Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ по причине отсутствия оснований по ст. 304 АПК РФ, кроме того было сказано: арбитражная практика по спорному вопросу сформирована постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 марта 2005?г., а оспариваемые заявителем судебные акты арбитражных судов были приняты в 2004?г.

 

Таким образом, все пути дальнейшей защиты своих нарушенных прав в рамках отечественного организационно-правового механизма экономического правосудия для предприятия оказались перекрыты. И предприятие вынуждено было обратиться к механизму отечественного конституционного правосудия (хотя в принципе могло пожаловаться и в Страсбургский суд по правам человека Совета Европы).

 

В своем обращении в Конституционный Суд РФ предприятие указало, что аб. 1 п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ с учетом смысла, придаваемого ему правоприменительными органами, противоречит Конституции РФ, ее статьям 19 (часть 1) и 53, поскольку не позволяет добросовестным налогоплательщикам, добровольно исполнившим решения налоговых органов или вступившие в законную силу судебные акты, которые впоследствии были признаны судами незаконными и отменены, получить из бюджета проценты, подлежащие начислению на сумму излишне взысканных с них налогов.

 

В своем Определении №?503?О от 27 декабря 2005?г. по этому обращению Конституционный Суд РФ, опираясь в том числе на ряд собственных сохраняющих свою силу позиций, высказанных в соответствующих решениях, отметил, что федеральный законодатель в процессе осуществления правового регулирования в финансовой сфере должен предусмотреть юридические механизмы поддержания правопорядка в этой сфере, включая меры государственного принуждения.

 

Так, в силу ч. 1 и 2 ст. 6 Федерального Констутиционного закона «О судебной системе Российской Федерации», вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов РФ, а также их законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения являются обзательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации; неисполнение постановления суда, а равно иное проявление неуважения к суду влекут ответственность, предусмотренную федеральным законом; и, следовательно, судебное решение, вынесенное в отношении налогоплательщика-должника (как и любое другое судебное решение), обязательно для исполнения независимо от воли этого лица, и его исполнение производится должником хотя и добровольно, но под угрозой применения мер государственного принуждения.

 

В свою очередь, отметил Конституционный Суд РФ, согласно Налоговому кодексу РФ в случае неуплаты или неполной уплаты налога в установленный срок обязанность по уплате налога исполняется принудительно путем обращения взыскания на денежные средства налогоплательщика на счетах в банках; взыскание налога производится по решению налогового органа путем направления в банк, в котором открыты счета налогоплательщика, инкассового поручения (распоряжения) на списание и перечисление в соответствующие бюджеты (внебюджетные фонды) необходимых денежных средств со счетов налогоплательщика; решение о взыскании принимается после истечения срока, установленного для исполнения обязанности по уплате налога, но не позднее 60 дней после истечения срока исполнения требования об уплате налога (п.п. 1, 2 и 3 ст. 46); при недостаточности или отсутствии денежных средств на счетах налогоплательщика или отсутствии информации об этих счетах налоговый орган вправе взыскать налог за счет иного имущества, в том числе за счет наличных денежных средств налогоплательщика?– организации в пределах сумм, указанных в требовании об уплате налога, и с учетом сумм, в отношении которых произведено взыскание (п. 7 ст. 46, аб. 1 п. 1 ст. 47); для обеспечения исполнения решения о взыскании налога в случае неисполнения налогоплательщиком – организацией в установленные сроки обязанности по уплате налога руководителем (его заместителем) налогового органа, направившим требование об уплате налога, может быть принято решение о приостановлении операций налогоплательщика – организации по его счетам в банке (п. 2 ст. 76); как инкассовое поручение (распоряжение) налогового органа о списании и перечислении налога в бюджет, так и решение налогового органа о приостановлении операций по счетам налогоплательщика – организации в банке подлежит безусловному исполнению банком (п. 4 ст. 46, п. 4 ст. 76); постановление налогового органа о взыскании налога за счет имущества налогоплательщика – организации исполняется судебным приставом-исполнителем в порядке, предусмотренном Федеральным законом «Об исполнительном производстве», при этом исполнительские действия должны быть совершены и требования, содержащиеся в постановлении, исполнены судебным приставом-исполнителем в двухмесячный срок со дня поступления к нему указанного постановления (аб. 2 п. 1, п. 4 ст. 47), что, в совокупности, означает: требование налогового органа об уплате налога является мерой государственного принуждения, которая, в свою очередь, также обеспечена применением мер государственного принуждения (об­ращение взыскания на денежные средства и иное имущество налогоплательщика, приостановление операций по его счетам в банке).

 

В своем Определении Конституционный Суд РФ указал и на очевидную разницу между излишне уплаченным и излишне взысканным налогами: вопросы возврата излишне уплаченной и излишне взысканной сумм налога урегулированы в ст. 78 и 79 Налогового кодекса РФ и ими установлено, что сумма излишне взысканного налога подлежит возврату налогоплательщику с начисленными на нее процентами (п. 4 ст. 79), сумма же излишне уплаченного налога подлежит зачету или возврату без начисления процентов, за исключением случаев начисления процентов за каждый день нарушения срока возврата (п. 2 и 9 ст. 78). При этом Конституционный Суд РФ, сославшись на свое Определение от 21 июня 2001?г. №?173?О, отметил, что излишняя уплата налога, как правило, имеет место, когда налогоплательщик, исчисляя подлежащую уплате в бюджет сумму налога самостоятельно, т.?е. без участия налогового органа, по какой?либо причине, в том числе вследствие незнания налогового закона или добросовестного заблуждения, допускает ошибку в расчетах; если же зачисление налога в бюджет происходит на основании требования об уплате налога, в котором согласно п. 4 ст. 69 Налогового кодекса РФ указывается исчисленная налоговым органом сумма налога, подлежащая уплате в бюджет, при том что такое требование направляется налогоплательщику по результатам камеральных налоговых проверок или в ходе производства по делу о налоговом правонарушении (ч. 5 ст. 88, п. 4 ст. 101 Налогового кодекса РФ), то в случае неверного расчета налоговых сумм нет оснований говорить о факте излишней уплаты налога (и, соответственно, ст. 78 Налогового кодекса РФ применена быть не может).

 

Таким образом, регулируя основания, условия и порядок возврата излишне взысканного налога, в частности предусматривая начисление процентов на сумму излишне взысканного налога, федеральный законодатель, отметил в своем Определении Конституционный Суд РФ, установил дополнительные гарантии для защиты прав граждан и юридических лиц от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти, направленные на реализацию положений ст. 52 и 53 Конституции РФ, ­согласно которым каждый имеет ­право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, в том числе злоупотреблением властью, а также закрепленного в ст. 35 (ч. 1) Конституции РФ принципа охраны права частной собственности законом.

 

Заслуживает самого серьезного внимания сформулированная Конституционным Судом РФ в Определении по этому делу правовая позиция: субъект налоговых правоотношений, добровольно исполнивший решения налоговых органов и (или) судов, как законопослушный участник этих правоотношений, не может быть поставлен в условия худшие, нежели субъект, решения налоговых органов и (или) судов в отношении которого исполняются принудительно, – иное противоречило бы духу и букве Конституции РФ, провозгласившей Россию правовым государством, а также вытекающему из Конституции РФ принципу справедливого баланса частных и публичных интересов, предполагающего взаимную ответственность государства, с одной стороны, и граждан и их объединений – с другой.

 

Вердикт Конституционного Суда РФ по данному делу был следую­щим: положение аб. 1 п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ в его консти­туционно-правовом ­истолковании, вытекающем из сохраняющих силу решений Конституционного Суда РФ, предполагает обязанность налоговых органов осуществить возврат сумм налога, перечисленных налогоплательщиком в бюджет на основании признанного впоследствии незаконным (недействительным) требования об уплате налога, с начисленными на них процентами. Соответственно: жалоба предприятия была признана не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда РФ, поскольку для разрешения поставленного предприятием вопроса не требовалось вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального Констутиционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления. А правоприменительные решения, вынесенные в отношении предприятия, основанные на положение аб. 1 п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в Определении, подлежат пересмотру, если для этого нет других препятствий.

 

Какие выводы можно сделать из Определения Конституционного Суда РФ по этому делу? Какие можно извлечь уроки?

Во-первых, возникают серьезные претензии к федеральному законодателю, который при формулировании положений Налогового кодекса РФ об излишне уплаченной и излишне взысканной суммы налога не учел ориентацию отечественного правоприменителя, прежде всего – налоговых и судебных органов – на буквальное, формальное понимание понятия «уплаченной», полагая, что это всегда делается добровольно. Между тем, учет такой ориентации, прогнозирование ситуации, при которой, образно выражаясь, прохожий в темном переулке под дулом пистолета грабителя также сам вытаскивает из своего кармана деньги и сам отдает их грабителю, может отдельными работниками милиции трактоваться также чрезмерно буквально («Вы ведь сами отдали деньги грабителю, так что идите своей дорогой и не отвлекайте нас от борьбы с преступностью»), напрочь не принимая во внимание критерий добровольности (или принудительности) того или иного поступка. После вынесения Конституционным Судом РФ определения по настоящему делу необходимость учета добровольности (или принудительности) уплаты излишних сумм налога в деятельности налоговых и судебных органов стала очевидной. Но есть и другие правоприменители, помимо налоговых и судебных органов, есть иные столь же двусмысленные, типа положений п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ, законоположения, наконец, нет гарантии необходимой редакции федеральным законодателем этой налоговой нормы, а значит?– нет гарантии от тиражирования отдельными правоприменителями ее делегитимированной трактовки. Без­условно, если бы методология законопроектирования была более совершенной и содержала бы требование обязательности всестороннего прогнозирования в самой различной интерпретации каждой предлагаемой к принятию правовой нормы, будущий дефект редакции положения п. 4 ст. 79 Налогового кодекса РФ был бы очевиден изначально.

 

Во-вторых, есть серьезные претензии к существующему сегодня организационно-правовому механизму пересмотра арбитражно?судебных решений в случае наличия очевидной и грубой судебной ошибки. Ст. 311 АПК РФ содержит 7?оснований пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, но постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по идентичному (пусть и не аналогичному) делу в этом перечне оснований отсутствует. Ст. 304 АПК РФ устанавливает три основания для изменения или отмены в порядке надзора судебных актов, вступивших в законную силу, но наличие грубой судебной ошибки по идентичному делу (тот же предмет, те же основания и т.?д.), установленной той же надзорной инстанцией, в перечне этих оснований также отсутствует. Но имеет ли право любая судебная инстанция, кроме первой, предназначенная – это ее главная функция, центральная задача и основная цель – исправлять судебную ошибку, допущенную нижестоящей судебной инстанцией, именоваться?– в принципе – судебной инстанцией, если она изначально, по закону, не способна это сделать, при всей очевидности, доказанности, наглядности и пр. этой грубой судебной ошибки? Разумеется, здесь вопрос не частный – недостаток названного механизма концептуальный.

 

И, наконец, в?третьих, можно уверенно констатировать – отсутствие в сегодняшних условиях хозяйствования хоть какого?либо методологического центра правовой работы в сфере предпринимательства в высшей степени негативно сказывается и в целом на организационно-правовом механизме защиты нарушенных прав и законых интересов субъектов хозяйствования, и в частности – на эффективности деятельности юридической службы в сфере предпринимательства. В 70–80?е годы таким центром – трехуровневым – были специальные управления (отделы, инспектора) правовой работы в народном хозяйстве министерств юстиции – союзном и союзных республик, а также облюстов. Сегодня таких центров нет нигде и ни в какой форме. Между тем ведущих правовую работу в сфере предпринимательства в современной России – без преувеличения сотни тысяч человек, и эту работу они осуществляют на профессиональной основе. Статус же, круг правомочий, обязанности юрисконсультов, их возможности и пр. сегодня определяются Общим положением, утвержденным Совмином СССР в 1972?г. (с незначительной более поздней коррекцией). Наличие названного центра эту лакуну обязательно бы заполнило.

 

Но главное – в методологическом плане – вряд ли возникла бы гротескная для юридической службы предприятия ситуация: будучи законопослушным субъектом хозяйствования и исполнившим добровольно решения судебных органов, оно оказалось в «дураках» – ему соответствующие судебные органы прямо сказали: вот если бы ты не исполнил добровольно судебные акты, а во их исполнение с тебя суммы налоговых недоимок сняли бы принудительно, то ты бы получил назад проценты, а так – сам виноват, не надо было добровольно исполнять решение суда.

 

Названный методический центр помог бы предприятию сориентироваться в ситуации: он прав со стопроцентной очевидностью, но добиться судебной защиты (пересмотра очевидно ошибочных судебных решений) в рамках действующего механизма экономического правосудия уже невозможно – все процессуально-правовые пути заблокированы. Подсказал бы – что делать.

 

Видимо, названный методический центр смог бы сориентировать сотни тысяч юрисконсультов и в вопросе о том, когда, на какой стадии судопроизводства надо добровольно исполнять решение судебного органа, именно как законопослушному субъекту хозяйствования. Ведь это непросто – для юрисконсульта – сказать руководителю (вла­дельцу) предприятия: наше дело право, решение суда неверное, будем жаловаться. Очевидно, что, если решение налогового органа о взыскании с предприятия сумм налогов – с точки зрения юрисконсульта, подкрепленное мнением финансистов (бухгалтеров) предприятия?– можно не исполнять и сле­дует обжаловать в арбитражный суд, то решение арбитражного суда первой инстанции, признавшее вер­ным это решение налогового органа, признать незаконным и не исполнять добровольно можно уже с существенно меньшей степенью уверенности. Но можно, поскольку оно ведь не вступило в законную силу. Ну а постановление апелляционной инстанции, оставившее это решение без изменений? Оно вступает в силу сразу же, но и его можно обжаловать в кассационную инстанцию с одновременным ходатайствованием о приостановлении исполнения решения до рассмотрения кассационной жалобы по существу. Однако, чем дальше по инстанциям продвигается дело, тем большими будут дополнительные для предприятия расходы – пеня, госпошлина и пр. И если на финише судебного марафона по делу не будет победы – не придется ли именно юрисконсульту возмещать все эти до­полнительные расходы? А в таком случае не проще ли (менее рискованно) будет, при этих рассуждениях, для юрисконсульта посоветовать руководителю (владельцу) предприятия сразу же уплатить все начисленные суммы налога, т.?е. добровольно исполнить решение налогового органа, в крайнем случе – выполнить сразу и добровольно решение арбитражного суда первой инстанции? Пренебрегая при этом собственным мнением профессионала о целесообразности продолжения борьбы за восстановление незаконно нарушенных прав предприятия? Но этот методологический центр мог бы не только ограничиться советами методического характера по названным и иным вопросам – при нем бы могла начать формироваться и нужная юрисконсультам инфраструктура – по предметно-отраслевому консультированию; по обучению (повышению квалификации); способствующая обмену опытом (в форме специализированного журнала); по страхованию рисков в деятельности юрисконсультов; оказывающая помощь в поисках работы для юрисконсультов и т.?д.

Журналы

РУБЕЖ

РУБЕЖ

"RUБЕЖ" - это первый в России отраслевой lifestyle-журнал по теме безопасности. Он адресован, прежде всего, интеграторам, поставщикам оборудования, должностным лицам и сотрудникам специализированных служб.

Безопасность зданий и сооружений

Безопасность зданий и сооружений

Журнал-каталог для руководителей и специлистов градосторительного комплекса, ЖКХ, инвесторов, девелоперов, владельцев крупных имущественных комплексов.

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Отраслевой специализированный журнал "Безопасность объектов ТЭК"

Интервью

"Государство ставит на безопасность в облаке". Интервью с Ольгой Макаровой

"Государство ставит на безопасность в облаке". Интервью с Ольгой Макаровой \\ 11.10.2017

Реализуя участие в программе “Цифровая экономика”, компания с ПАО “Ростелеком” инвестировала в развитие направления информационной безопасности. “Ростелеком” развернул необходимую инфраструктуру и стал первым реально действующим оператором по новой модели MSSP в России. На недавнем “Коде информационной безопасности” в Екатеринбурге мы поговорили с руководителем направления информационной безопасности Ольгой Макаровой.

Актуальная модель нарушителя глазами профи

Актуальная модель нарушителя глазами профи \\ 25.07.2017

В преддверии первого образовательного форума для ИБ-руководителей “Код ИБ ПРОФИ”, который пройдет в Сочи 27-30 июля, мы беседуем с одним из ключевых спикеров, заместителем директора по развитию бизнеса компании Positive Technologies в России Алексеем Качалиным.

вверх