Блоги Юридическая безопасность

Международно-правовые ориентиры борьбы с коррупцией

Юридическая безопасность \\ 15.07.2010 02:00

И. Я. Козаченко , доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ,заведующий кафедрой уголовного права УрГЮА Прогрессивное человечество давно и теперь уже бесповоротно утвердилось в мысли, что безнравственная суть мелкой подачки отдельному чиновнику и глобального подкупа любой из сфер общественной жизни людей, любого государственного института – одна, и заключается она в стремлении определенной категории лиц, облеченных публичными полномочиями, вымогать, а порой и требовать, вознаграждение – и не только за совершение каких-либо действий или за воздержание от них, а даже за само существование его собственной персоны.

И. Я. Козаченко , доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ,заведующий кафедрой уголовного права УрГЮА

 

Прогрессивное человечество давно и теперь уже бесповоротно утвердилось в мысли, что безнравственная суть мелкой подачки отдельному чиновнику и глобального подкупа любой из сфер общественной жизни людей, любого государственного института – одна, и заключается она в стремлении определенной категории лиц, облеченных публичными полномочиями, вымогать, а порой и требовать, вознаграждение – и не только за совершение каких-либо действий или за воздержание от них, а даже за само существование его собственной персоны. Так создалась каста чиновников, которые позволили (пожелали), чтобы их рассматривали в качестве своеобразного товара, который может купить каждый, кто имеет определенную сумму денежных знаков либо иной сходный с ними эквивалент. Ушли в прошлое рассуждения о том, что продажность даже высокопоставленных государственных чиновников порождена их нищенством. Что же тогда можно сказать о миллионах миллионов людей, оставшихся, прежде всего, по вине именно этих же чиновников фактическими, а не виртуальными нищими.

Опасность подкупа чиновника, опасность взяточничества, опасность коррупции, предтечей которой они выступают, заключается в том, что все эти явления многократно ускоряют обнищание народных масс, способствуют возрастанию социальной напряженности, распространению всеядного и ненасытного вируса безнравственности и цинизма официальной власти. Коррупция – это мина замедленного действия с огромным зарядом разрушительного характера, способного подорвать не только национальную экономическую основу, но и международную стабильность. Коррупция превратилась из безобидного на первый взгляд симптома мздоимства и лихоимства в отдельно взятом локальном пространстве в страшную мировую чуму, победить которую в одиночку ни одно государство в мире не может.

 

Согласно преамбуле Европейской конвенции «Об уголовной ответственности за коррупцию» 1 , коррупция угрожает «…верховенству закона, демократии и правам человека, подрывает основы надлежащего государственного управления, нарушает принципы равенства и социальной справедливости, ведет к искажению условий конкуренции, затрудняет экономическое развитие и угрожает стабильности демократических институтов и моральным устоям общества» 2 .

Возможно, именно поэтому мировая общественность, осознав все пагубные последствия коррупции, прорвавшей все государственные границы и суверенитеты и вышедшей на мировой, общепланетарный уровень, стала активно искать пути противодействия коррупции.

 

Если первоначально лишь ст. 8 и 9 Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности 2000 г. в той или иной степени касались проблемы борьбы с коррупцией, то в настоящее время рабочей группой, состоящей из представителей ряда государств, разрабатывается проект Конвенции ООН против коррупции. Следует отметить, что указанная конвенция Россией была подписана 12 декабря 2000 г., однако до сих пор она еще не ратифицирована.

 

Не лучшим образом обстоят дела и с Европейской конвенцией «Об уголовной ответственности за коррупцию», которую Россия подписала еще 27 января 1999 г., но и сейчас она не ратифицирована. А Европейская конвенция «О гражданско-правовой ответственности за коррупцию» 1999 г. вообще Россией не подписана. Создается впечатление, что в России вообще нет элементов коррупции, и потому такая необъяснимая медлительность. Увы, по коррупционному накалу Россия занимает одно из ведущих мест в мире. Другое дело, что коррупция в сознании многих чиновников и политиков не преступление, а образ жизни. По некоторым данным более 95 % (практически все) чиновников исполнительной власти коррумпированы, а посты в высших эшелонах власти покупаются группами влияния. Цены варьируются от 500 тысяч долларов до нескольких миллионов 3 . В качестве ориентира борьбы с коррупцией необходимо назвать и принятый 3 апреля 1999 г. Межпарламентской Ассамблеей Содружества Независимых Государств модельный закон «О борьбе с коррупцией». Характерно, что наиболее сильные в экономическом и политическом плане страны, такие, например, как США, Великобритания, Италия, Франция и другие, одними из первых приняли на национальном уровне ряд законов, посвященных борьбе с коррупцией. Из бывших союзных республик только Украина имеет подобного рода законы.

 

Поскольку Европейская конвенция «Об уголовной ответственности за коррупцию» коснулась, прежде всего, многих уголовно-правовых сторон коррупции, постольку имеет смысл обратиться к европейскому законодательному опыту, увидеть в нем рациональные зерна, которые бы смогли принести реальную помощь российскому жителю.

 

Наиболее сложным вопросом, касающимся борьбы с коррупцией, является определение понятия коррупции, но, к сожалению, Конвенция, предусмотрев специальную главу, посвященную терминологии, этого понятия даже не касается.

Вместе с тем, не давая определения понятия коррупции, Конвенция косвенно постаралась раскрыть основные формы, в которых могут быть воплощены содержательные элементы, в своей совокупности свидетельствующие о наличии коррупции в той или иной сфере. К основным из них Конвенция относит: подкуп, использование служебного положения в корыстных целях, отмывание доходов от преступлений, связанных с коррупцией, и преступления, касающиеся операций со счетами. Однако приоритетное положение среди перечисленных факторов занимает подкуп в его вариантных выражениях, который Конвенция делит на активный и пассивный.

 

Под активным подкупом Конвенция понимает обещание, предложение или предоставление каким-либо лицом, прямо или косвенно, какого-либо неправомерного преимущества любому из государственных должностных лиц для самого этого лица или любого иного лица, с тем чтобы оно совершило действия или воздержалось от их совершения при осуществлении своих функций (ст. 2, 7).

 

Под пассивным подкупом подразумевается прямое или косвенное испрашивание или получение каким-либо государственным должностным лицом какого-либо неправомерного преимущества для самого этого лица или любого иного лица, или же принятие предложения или обещания такого преимущества, с тем чтобы это должностное лицо совершило действия или воздержалось от их совершения при осуществлении своих функций (ст. 3, 8).

 

Кроме приведенного деления подкупа на указанные виды Конвенция различает активный и пассивный подкуп, совершаемый в государственном (ст. 2, 3) и частном секторах (ст. 7, 8).

 

Для анализируемой Конвенции характерно то, что она предусмотрела достаточно широкий круг должностных лиц, подкуп которых содержит в себе элементы коррупции. В качестве таковых Конвенция выделяет: национальных государственных должностных лиц (ст. 2, 3), членов национальных государственных собраний (ст. 4), иностранных государственных должностных лиц (ст. 5), членов иностранных государственных собраний (ст. 6), руководителей или работников частных предприятий (ст. 7, 8), должностного лица или нанятого по контракту сотрудника международной или наднациональной организации или органа, членом которого является соответствующее государство, а также любое прикомандированное или неприкомандированное лицо, которое осуществляет функции, соответствующие функциям, выполняемым такими должностными лицами или агентами (ст. 9), членов парламентских собраний международных или наднациональных организаций, членом которых соответствующее государство является (ст. 10), судей и должностных лиц международных судов (ст. 11).

 

Если учесть, что «государственным должностным лицом» Конвенция считает: «должностное лицо», «государственного служащего», «мэра», «министра», «судью», «прокуроров», «лиц, занимающих должности в судебных органах», то нетрудно заключить, что перечень подкупаемых коррупционеров значительно расширяется (ст. 1). При этом надо иметь в виду, что ответственность за подкуп будет иметь место не только тогда, когда обещанные преимущества адресованы самому должностному лицу, но любому другому человеку, в предоставлении преимущества которому заинтересовано подкупаемое должностное лицо. Думается, что государство, разделяющее идею данной Конвенции, имеет возможность добавить к этому числу еще и тех лиц, статус которых соответствует определению должностного лица по национальному законодательству. К сожалению, действующий Уголовный кодекс Российской Федерации не отражает всего национального богатства лиц, которые охотно продаются, но уходят от уголовной ответственности, так как «не подпадают» под определение должностного лица (см., например, примечание к ст. 285 УК РФ).

 

В соответствии с положениями Конвенции уголовная ответственность в случае осуществленного подкупа какого-либо лица, о котором речь идет в этой Конвенции, наступает независимо от того, выполнило ли это лицо обещанные действия в пользу подкупающего или нет, как равно воздержалось от совершения каких-либо действий в пользу подкупающего или нет. Иными словами, составы коррупционных преступлений конструируются по типу формальных. Такое решение вопроса следует признать обоснованным, так как общественная опасность коррупции не в том, вернее, не столько в том, что ее представители что-то совершают или, наоборот, воздерживаются от совершения каких-либо действий в пользу подкупающего, а в том, что незаконно получают соответствующие преимущества, позволяющие им еще больше расширить диапазон своих преступных целей. Иными словами, арифметическая прогрессия криминальных возможностей у коррупционеров имеет тенденцию перехода в прогрессию геометрическую. Суть любого коррупционного преступления как раз и заключается в получении соответствующим лицом определенных незаконных преимуществ по отношению к другим лицам.

 

Некоторой спецификой обладают три состава преступления, закрепленные соответственно в ст. 12, 13 и 14 Конвенции, которые также включены в группу коррупционных преступлений.

 

В ст. 12 Конвенции, в частности, предусмотрена уголовная ответственность за использование своего служебного положения в корыстных целях. Суть этого преступления заключается в обещании, предоставлении или предложении, прямо или косвенно, любого необоснованного преимущества любому лицу, которое утверждает или подтверждает, что оно может оказать неправомерное влияние на принятие решения каким-либо лицом, упомянутым в ст. 2, 4–6 и 9–11 Конвенции, за вознаграждение, независимо от того, предоставляется ли такое преимущество ему самому или кому-либо еще, а также в просьбе, принятии или согласии с предложением или обещанием предоставить такое преимущество за вознаграждение, независимо от того, оказано ли такое влияние и был ли получен в результате предположительно оказанного влияния желаемый результат.

 

Кажущаяся терминологическая громоздкость диспозиции ст. 12 Конвенции, на наш взгляд, вполне оправданна, так как именно такой терминологической формулой составители постарались наиболее полно и в то же время четко объять смысловую пластику преступного деяния. Вместе с тем вряд ли можно признать обоснованным указание в ст. 12 Конвенции на корыстную цель. Логика составителей дает сбой в том смысле, что подкуп, о котором идет речь в предыдущих статьях Конвенции, может иметь место и без корыстной цели. Но это же нонсенс, так как любому подкупу органично присуща корысть. «Бескорыстный подкуп» – это такая же реалия, как и «богатый нищий».

 

Статья 13 Конвенции заключает в себе уголовную ответственность за отмывание доходов от преступлений, связанных с коррупцией. К категории таких преступлений, в соответствии с Конвенцией «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» от 8 ноября 1990 г., при наличии умысла и с учетом национального законодательства относятся:

a) конверсия или передача имущества, если известно, что это имущество является доходом, полученным преступным путем, с целью скрыть незаконное происхождение такого имущества или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного правонарушения, избежать правовых последствий своих деяний;

б) утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения или движения имущества или прав на него, если известно, что это имущество представляет собой доход, полученный преступным путем;

в) приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения было известно, что оно является доходом, добытым преступным путем.

Данное положение Конвенции не может быть применимо в случае, если национальным уголовным законодательством государства-участницы преступления, касающиеся отмывания денег, не относят к категории тяжких.

Статья 14 Конвенции предусматривает уголовное или иное наказание преступления, касающегося операций со счетами, заключающимися в:

а) оформлении или использовании счета-фактуры или любого другого бухгалтерского документа или отчета, содержащего ложную или неполную информацию;

б) в противоправном незанесении в бухгалтерские книги платежной операции.

 

Указанные преступления могут быть совершены как действием, так и бездействием. Однако в качестве обязательного признака этого преступления указана специальная цель – совершить, скрыть или «представить в ложном свете» обстоятельства преступлений, предусмотренных в ст. 2–12 Конвенции.

 

Уголовная ответственность за коррупционные преступления, о которых речь идет в настоящей Конвенции, наступает не только относительно исполнителя этих преступлений, но и подстрекателя или пособника.

 

В соответствии со ст. 17 Конвенции государство-участник может применить к виновному в совершении любого из перечисленных в Конвенции коррупционных преступлений национальное уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в случаях, когда:

a) преступление совершено полностью или частично на его территории;

б) преступник является одним из его граждан, одним из его государственных должностных лиц или членом одного из его национальных государственных собраний;

в) в преступлении замешано одно из его государственных должностных лиц или членов его национальных государственных собраний или любое лицо, упомянутое в ст. 9–11, которое при этом является одним из его граждан.

Конвенцией предусмотрено исключение из этого правила, согласно которому заинтересованное государство оставляет за собой право не применять или применять только в особых случаях или при особых условиях правила о юрисдикции, закрепленные в пунктах «б» и «в» настоящей статьи или любой ее части. При этом, если государство использует право на указанное исключение, оно принимает такие меры, которые могут потребоваться для установления юрисдикции в отношении уголовного преступления, квалифицированного в качестве такового в соответствии с настоящей Конвенцией, в случаях, когда предполагаемый преступник находится на его территории, и оно не выдает его другому государству исключительно по причине его гражданства, несмотря на просьбу о его выдаче. Кроме того, Конвенция не исключает возможность осуществления государством любой уголовной юрисдикции в соответствии с его внутренним правом.

 

Заслуживает внимания и положение ст. 18 Конвенции, регламентирующей ответственность юридических лиц за совершение уголовных преступлений, заключающихся в активном подкупе, использовании служебного положения в корыстных целях и отмывании денег, квалифицированных в качестве таковых в соответствии с настоящей Конвенцией и совершенных в интересах любого физического лица, действующего в своем личном качестве или в составе органа юридического лица, которое занимает ведущую должность в юридическом лице, путем:

– выполнения представительных функций от имени юридического лица, или

– осуществления права на принятие решений от имени юридического лица, или

– осуществления контрольных функций в рамках юридического лица; а также за участие такого физического лица в вышеупомянутых преступлениях в качестве соучастника или подстрекателя.

 

В ч. 2 ст. 18 Конвенции речь, по существу, идет об уголовной ответственности юридического лица за халатность, в результате которой физическое лицо, осуществляющее свои полномочия от имени этого юридического лица, совершает любое из деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 18 Конвенции.

 

При этом ответственность юридического лица в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 18 Конвенции не исключает возможности уголовного преследования физических лиц, совершивших, подстрекавших к совершению или участвовавших в уголовных преступлениях, упомянутых в ч. 1 указанной статьи.

 

Примечательно, что, касаясь санкций за совершение коррупционных преступлений, Конвенция лишь рекомендует заинтересованным сторонам предусмотреть в отношении этих уголовных преступлений, квалифицированных в качестве таковых в соответствии со ст. 2–14 Конвенции эффективные, соразмерные и сдерживающие санкции и меры, в том числе, если они совершены физическими лицами, наказание, предусматривающее лишение свободы, которые могут повлечь за собой выдачу.

 

В отношении же юридических лиц, привлеченных к ответственности в соответствии с ч. 1 и 2 ст.18 Конвенции, предлагается применять эффективные, соразмерные и сдерживающие уголовные или неуголовные санкции, в том числе финансового характера, с применением конфискации или с изъятием иным образом орудия совершения преступления и доходов от уголовных преступлений, квалифицированных в качестве коррупционных.

 

Немаловажным следует признать и то обстоятельство, что Конвенция закрепила механизм обеспечения эффективности принимаемых заинтересованным государством мер воздействия на виновных в совершении коррупционных преступлений лиц. Так, в частности, ст. 22 закрепила положения, касающиеся надлежащей защиты: a) тех, кто сообщает о совершении коррупционных преступлений или иным образом сотрудничает со следствием или органами, осуществляющими уголовное преследование; б) свидетелей, дающих показания, касающиеся этих преступлений.

 

В целях достижения реального исполнения применяемых к виновным лицам мер воздействия Конвенция предусмотрела меры, допускающие использование специальных следственных действий в соответствии с национальным законодательством, в целях обеспечения возможностей для содействия сбору доказательств по коррупционным преступлениям, а также для выявления, розыска, замораживания и ареста вещественных доказательств и доходов от коррупции, или имущества, стоимость которого эквивалентна таким доходам, которые могут быть, в соответствии с ч. 3 ст. 19 Конвенции, конфискованы или иным образом изъяты (ч. 1 ст.22 Конвенции). Считаю вполне обоснованным то, что Конвенция позволяет заинтересованным государствам наделять национальные суды или другие компетентные органы полномочиями отдавать распоряжения о предоставлении или аресте банковской, финансовой или коммерческой документации в целях осуществления действий, предусмотренных ч. 1 названной статьи. При этом банковская тайна не должна являться препятствием для осуществления мер, названных в ст. 22 Конвенции.

 

Вместе с тем Конвенция допускает не только широкий спектр действий по выявлению, розыску, замораживанию и аресту имущества, но и выдачу заинтересованному государству самого виновного лица (ст. 27 Конвенции). В случае отказа в выдаче государство должно передать дело в производство своим компетентным органам и в установленном порядке уведомлять запрашивающее государство о результатах такого производства.

 

Хочется надеяться, что ратификация Российской Федерацией анализируемой мной Конвенции и приведение национального уголовного законодательства в соответствие с ней будут способствовать существенному повышению эффективности в борьбе с коррупцией во всех ее проявлениях.

1. В дальнейшем по тексту – Конвенция.

2. Конвенция об уголовной ответственности //Российская юстиция. 2003. № 1. С. 44.

3. См.: Панина Т. Взятка города берет //Российская газета. № 162. 2–3. 16 августа. С. 7.

Журналы

РУБЕЖ

РУБЕЖ

"RUБЕЖ" - это первый в России отраслевой lifestyle-журнал по теме безопасности. Он адресован, прежде всего, интеграторам, поставщикам оборудования, должностным лицам и сотрудникам специализированных служб.

Безопасность зданий и сооружений

Безопасность зданий и сооружений

Журнал-каталог для руководителей и специлистов градосторительного комплекса, ЖКХ, инвесторов, девелоперов, владельцев крупных имущественных комплексов.

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Отраслевой специализированный журнал "Безопасность объектов ТЭК"

Интервью

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом \\ 03.02.2016

9 февраля 2016 года в рамках ТБ Форума при поддержке Комитета Совета Федерации РФ по обороне и безопасности, Комиссии Мосгордумы по безопасности и Правительства Москвы пройдет конференция "Безопасный город: нормативно-правовые и технологические аспекты". В преддверии этого мероприятия на вопросы ТБ Форума ответил модератор конференции Алексей Майоров, руководитель Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции города Москвы.

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему!

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему! \\ 21.01.2016

С 14 по 17 марта 2016 года в ЦВК «Экспоцентр» на Красной Пресне состоится ежегодное знаковое событие в сфере безопасности – 22-я международная выставка MIPS/Securika. О переменах, произошедших на выставке за последние 2 года, мы поговорим с директором MIPS/Securika Натальей Виноградовой.

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ)

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ) \\ 08.06.2015

Мы поговорили с Сергеем Гордеевым о рынке систем контроля доступа, новых тенденциях и планах развития HID Global.

вверх