Блоги Юридическая безопасность

Доверие и сущность российского права

Юридическая безопасность \\ 15.07.2010 02:00

А. Н. Кокотов , доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой конституционного права УрГЮА Право, как форма общественных связей, отражает или даже вбирает в себя иные социальные регуляторы: морально-нравственные нормы, волевые установки, чувственные предпочтения.

А. Н. Кокотов , доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой конституционного права УрГЮА

 

Право, как форма общественных связей, отражает или даже вбирает в себя иные социальные регуляторы: морально-нравственные нормы, волевые установки, чувственные предпочтения. Целый ряд названных регуляторов не просто преломляется в правовом материале, а является его исходными основаниями, без которых правовой инструментарий не работает или используется в ненадлежащем режиме. К числу таких исходных для права регуляторов относится вера, как сложное соединение интеллектуальных, морально-нравственных, волевых, чувственных императивов.

 

Речь в данном случае идет не только и не столько о вере религиозной, соединенной с тем или иным культом. В правовом регулировании в первую очередь значима вера обыденная, мирская. Конечно, для правоведения важна взаимосвязь права и с верой в сверхчувственное, запредельное начало, материализующими ее религиозными институтами, но это отдельная тема исследований. В случае с верой мирской человек не верует, но верит или не верит в определенный порядок людских отношений: реальный или идеальный. В плоскости взаимоотношений между людьми – доверяет кому-либо, чему-либо или не доверяет 1 .

 

Суть такой основанной на рациональных и чувственных, в том числе подсознательных, факторах позиции – уверенность человека в предсказуемости, результативности чьих-либо действий, собственных отношений со своими контрагентами. Для власти это уверенность в надлежащей реализации своих велений теми, кому она их адресует, в способности людей самостоятельно и ответственно выполнять властные установки или решать насущные задачи посредством саморегулирования. Для иных субъектов – это уверенность в предсказуемости, результативности публичной власти, собственных отношений с нею и иными контрагентами. Доверие рождает готовность людей соблюдать и крепить общие правила поведения. Именно доверие подталкивает человека на свой страх и риск совершать затратные для него действия, предполагающие их дальнейшее продолжение (признание, поддержку, компенсацию) партнерами, властью, но не охватываемые в момент их совершения волей последних. Отсюда важность социального доверия для сложных, динамичных кооперационных связей, на которых зиждется современное общество.

 

Противоположно доверию недоверие власти к населению, гражданам, людей к власти, себе подобным. В реальном поведении проявления доверия, недоверия, как правило, соединяются. Они подобно сообщающимся сосудам. Падение доверия означает рост недоверия и наоборот. Следовательно, разбираемые феномены имеют не только качественные, но и количественные показатели. Говорят о степени доверия или о степени недоверия. Скажем, в экономике используются показатели доверия инвесторов к экономической ситуации, в частности, на рынке ценных бумаг. Специальные шкалы для измерения уровней доверия в общении применяются психологами.

Кроме того, на стыке доверия и недоверия рождается то, что можно выразить русской пословицей «доверяй, но проверяй». Развитое общественное доверие не может быть слепо и исключать контроль. Другое дело, что контроль доверяющих и недоверяющих – явления, схожие лишь формой, но не содержанием, не сутью. Контроль, основанный на доверии, дозирован, устремлен к максимальной исходной формализации своих форм, критериев. Применяемые по его итогам меры адекватны выявленным нарушениям. Контроль, основанный на недоверии, тотален, в худшем смысле неформален, произволен в выводах и мерах реагирования. Доверие, конечно, может быть и слепым. В тоталитарных обществах, где контролируется каждый шаг человека, требующий к тому же соизволения свыше, доверие к власти выбивается из людей силой и воспитывается страхом. Такое доверие порой побуждает людей к самоотверженному поведению, но всегда в весьма ограниченной исторической перспективе.

 

Доверие, недоверие находят отражение в правовом материале, зачастую в варианте их закрепления, в том числе защиты. Тут правотворческие органы используют практически весь набор юридических средств и приемов. Осуществляя правовое регулирование, государство выказывает определенную степень доверия (недоверия) к адресатам правовых норм, участникам правоприменительных отношений. В свою очередь те, кому адресованы нормы, также проявляют в собственном поведении определенный уровень доверия к публичной власти, праву, их отдельным институтам. Перечисленные векторы, переплетаясь между собой, взаимодействуя с иными явлениями, задают общее состояние доверия (недоверия) в отраслевом, межотраслевом, общеправовом, общесоциальном масштабе. Это состояние в свою очередь также значимо для правового регулирования как одно из его конституционно-правовых измерений. Данное состояние получает юридическую квалификацию, например, Конституционным судом РФ при проверке конституционности конкретных нормативных положений, обыкновений практики.

 

Таким образом, доверие, недоверие присутствуют в праве как: а)особый предмет регулирования; б)мотив деятельности правотворческих органов; в)мотив поведения адресатов правовых норм; г) фоновое результирующее состояние правовой действительности; д)конституционная ценность, служащая критерием оценки и поверки правовой действительности. Проанализируем некоторые из перечисленных аспектов.

 

Однако имеется и более фундаментальная связь доверия и права. Доверие составляет сущностную основу права, определяет его складывание и действие. В известном смысле право в целом (в его идеальном предназначении) призвано обеспечить общественное доверие, покоящееся на приемлемом для данного общества уровне порядка и справедливости. Доверие – поведенческое выражение порядка и справедливости, главное свидетельство их наличия. Имеется в обществе устойчивое доверие между людьми, властью и населением, значит, люди принимают сложившийся общественный порядок, склонны воспринимать его как справедливый (условно, безусловно), готовы ему следовать и его поддерживать. Тем самым они легализуют фактический порядок.

 

Достижение справедливого порядка, общественного доверия невозможно без использования в социальном управлении форм контрольной деятельности (доверяй, но проверяй), а также дозирования прямого недоверия. Это, например, меры защиты, та же охрана и оборона важных объектов, меры административного и уголовного пресечения, институт лишения свободы. Представляется, что правовая формализация недоверия является одним из направлений обеспечения справедливого общественного порядка, доверительного климата в обществе. Поэтому непосредственно в сущностную подоснову права оно не входит.

 

Недоверие выражает не сущность права в целом, а характер его отдельных инструментов. Можно сказать, что доверие в праве в целом приобретает значение общего правила, а недоверие – исключения из общего правила. На уровне правовых режимов такое соотношение в обществе доверия и недоверия отзывается соответствующим соотношением дозволительных и запретительных режимов. Понятно, что на отдельных направлениях правового регулирования соотношение доверия и недоверия может быть иным.

 

Таким образом, исходную сущностную основу права составляет органическое единство таких ценностей, как порядок, справедливость, доверие. Все остальные проявления права производны от указанных ценностей, являются их элементами, выражают суть не права вообще, а определенных типов, состояний права. Скажем, справедливость выражается, кроме прочего, в таком соотношении свободы и необходимости в общественном строе, которое обществом принимается (субъективный срез), отражает его действительное состояние, возможности развития (объективный срез).

 

Свобода людей – не обязательная первопричина права. Индивидуальная, групповая свобода, составляя исходное начало современного права индустриального, постиндустриального общества, определяет его суть, а не суть права вообще. Право в силу определенных причин может быть ориентировано не на свободу адресатов норм, а на их долженствования, обязанности, то есть выражать преимущественно не свободу, а необходимость.

 

Такой вариант может быть естественным, например, в условиях тяжелого военного положения конкретного государства. Он может быть и противоестественным, когда, например, меньшинство держит в бесправии и покорности большинство населения (Китай времен маньчжурской династии, Россия времен расцвета крепостного права). И в том и в другом случае право не перестает быть правом оттого, что выше свободы ставит необходимость.

 

Скажем больше, справедливость, будучи исходным началом права, может выражаться исключительно в наличии самого общественного порядка, пусть и не обеспечивающего людям свободы. Если единственной альтернативой порядку (любому) выступает хаос, то такой порядок с точки зрения объективных запросов общества справедлив. Порядок всегда лучше хаоса. Но повторимся, только тогда, когда в качестве его альтернативы не может по каким-то причинам выступить порядок другого качества. Не может выступить более справедливый порядок.

Однако обеспечение порядка, справедливости, доверия составляет предназначение не только права, но всей совокупности социальных регуляторов, включающей наряду с правом религиозные, морально-нравственные, этические и т. п. правила. Право отличает от остальных регуляторов то, что оно призвано обеспечить указанные ценности путем властного воздействия на волевую деятельность членов государственно-организованных, то есть территориальных, общностей. Государственно-территориальные общности при всей их значимости не являются для людей первичными, всеобъемлющими, как, например, семья, род, религиозная община.

 

Если первичные общности призваны обеспечить людям искомое общение с желательным окружением, то вторичные общности, к которым относится и государство, обеспечивают людям любое внешнее общение с любым наличным окружением. Главное предназначение права как раз и заключается в обеспечении любого внешнего общения с любым наличным окружением. Думается, что мораль, нравственность, обычаи все-таки в силу своеобразия действия настроены в первую очередь на регулирование отношений в первичных социальных общностях, в которых люди спаяны не только местом проживания, распространением на них единой власти, но и множеством неформальных уз.

Каковы причины замены кровнородственных форм коллективности территориальными? Развитие хозяйственной деятельности, подталкиваемое процессом возрастания запросов, их «разбеганием», требовало расширения самостоятельности членов рода (племени), обособления объектов собственности внутренних для рода (племени) субъектов от имущества рода (племени), становления института частной собственности. Оно вело к интенсификации экономических, иных отношений. В том числе вне рамок традиционных внутриродовых (внутриплеменных) связей. Как следствие, родоплеменное общество активно теряло гомогенность. Стали складываться общности, выделяемые не по родоплеменному признаку, а по признаку территориальному. Их складывание шло различными путями. В частности, путем перерастания родоплеменных общностей, союзов в территориальные общности. Мы выделили лишь некоторые причины, часто называемые в качестве основных причин появления государства и права. Данные причины во многом определили складывание наряду с родоплеменными структурами управленческих структур территориальных общностей, переход верховной власти от первых ко вторым. Управленческие структуры территориальной общины, обретшие верховную власть, сложились в государство. Их нормативно-властная активность – в собственно право.

 

Однако потребность в дополнении традиционных для первобытного общества регуляторов государственно-правовыми регуляторами вытекает не просто из имущественной стратификации, замены кровнородственных форм коллективности территориальными, появления и развития в обществе личностных начал (индивидуальных, групповых). Потребность в государственно-правовом регулировании общественной жизни вытекает из формирования в разных сферах общества значительного массива важных для людей отношений, стороны которых (индивиды, группы, организации, родоплеменные, территориальные общины) были не связаны между собою первичными неформальными узами (кровнородственными, инициатическими, соседскими). То есть такими узами, которые, как говорилось в предыдущем параграфе, замыкают людей в первичные социальные общности, обеспечивая им искомое общение с желательным, потребностно воспринимаемым окружением. Но и внутри первичных социальных общностей нарастал пласт отношений, которые люди считали (могли считать) второстепенными, малозначимыми, допускающими их принижение, игнорирование в случае конфликта с иными узами, ценностями.

Проблема доверия, которую в прежних условиях легко снимали обычные регуляторы, применительно к названным отношениям появилась вновь. Нарастание массива значимых для людей отношений между «чужаками» реально оценить как возникновение способа общения, нового по сравнению с существовавшим в гомогенном социуме. 2 То есть в обществе наряду с отношениями своих, своих и чужих появились и ширились отношения экономически, культурно чужих друг другу людей. Территориальная общность свела вместе наряду с людьми своими (одного рода, племени, веры) людей разных верований, разного рода, племени, имущественного положения, рода занятий, профессии. А зачастую и разного места жительства, имея в виду взаимодействие жителей разных поселений.

 

Если от своих порой трудно добиться отлаженного ответственного взаимодействия, то что говорить о взаимодействии в условиях несовпадения интересов, дефицита благ чужих людей. Не так-то просто заключить с чужим, незнакомым человеком договор, доверить ему свое имущество, поверить слову представителя другого народа (другой первичной общности). Улыбки на лице, приветственного знака, располагающего внешнего вида, четкого обсуждения будущих отношений, даже результативности прежних отношений в данной ситуации недостаточно, чтобы решиться на новый контакт, регулярное взаимодействие. Соответственно реальные отношения чужих людей давали многочисленные поводы для роста недоверия. Сложившийся в родоплеменную эпоху общественный порядок получил серьезный вызов, на который нужно было давать ответ.

 

Новый способ общения потребовал развития безличных регуляторов, максимально формализующих отношения между людьми в части сторон, замены сторон, предмета отношений, возможностей, долженствований сторон, тех или иных (благоприятных, неблагоприятных) результатов отношений, способов реагирования на них. Со временем обнаружилась нужда в формализации самих безличных регуляторов, закрепляющих их источников. Выявилась необходимость специализации работы с названными регуляторами, содержащими их источниками. Без этого трудно было обеспечить предсказуемость, регулярность, результативность отношений чужих людей.

 

Указанный способ общения и привел с неизбежностью к перерастанию родоплеменного управления в государство как политико-территориальную организациюверховнойвласти, охватывающую всех членов территориального сообщества, распространяющую свои веления на всех, кто находился на соответствующей территории (своих, чужих). Совокупность же вводимых органами государства безличных регуляторов (моделей поведения), закрепляющих их формализованных велений (нормы, институты) и содержащих регуляторы, веления источников (акты), сложилась в то, что мы именуем правом.

 

Право, таким образом, в его идеальном предназначении вызвано к жизни необходимостью регулировать отношения чужих людей, но с неизбежностью оно захватило и отношения своих с чужими и частично отношения между своими. Право стало средством поддержания уровня доверия, необходимого для существования и развития общества в новых для него условиях экономической, культурной разнородности, выделения наряду с кровнородственными, т. п. запросами запросов территориальных. Иначе говоря, названный уровень доверия получил выражение, объективацию в государстве и праве. Право можно оценить и как средство исключения отчуждения, недоверия, привнесенного в общество новым способом общения. Получается, что право вырастает из недоверия как средство восстановления (сохранения, поддержания) доверия. Право решает названную задачу путем упорядочения общественных отношений, внесения в них определенного начала справедливости.

 

Свое значение для обеспечения общественного доверия сохранили обычаи, обыкновения, мораль, нравственность, религия, иные догосударственные (доправовые) регуляторы. Отчасти они переплелись с правовыми установлениями, вошли в правовую ткань, но в целом сохранили самостоятельность. Особенно в части регулирования отношений между своими (одноплеменниками, единоверцами, земляками). Соединение правовых и доправовых регуляторов в сфере действия права повышает его действенность, поскольку помогает сближению участников (сторон) правовых отношений, укреплению доверия между ними. Помогает им ощутить близость, стать в известном смысле своими, пусть и формально. Когда договор скреплен не только печатью на бумаге, но и честным словом, значащим много больше, чем печать, то действенность права резко усиливается. Не так ли прежде заключали между собою договоры истово верующие православные купцы?!! Важно поэтому не противопоставлять ценности права и религиозные, моральные, нравственные и т. п. ценности. Необходимо искать точки их соприкосновения, взаимного дополнения.

 

Откликаясь на противопоставление закона и благодати монахом Иларионом Киевским 3 , меняя при этом для наших нужд его религиозную трактовку данных категорий на свою, мирскую, укажем, что крайне важно закон и благодать не противопоставлять, а сближать. Без закона, права в современном обществе двигаться к благодати невозможно. Но конечно, не любой закон ведет к благодати. Не ведет к ней закон, о котором пишет Юрий Кузнецов. Прочтем его стихотворение как понимающее закон не только в качестве религиозного канона, но и явления права. Многозначность стихотворения это позволяет.

 

Я знаю землю, где впотьмах
Горит свеча закона,
За кругом света бродит страх
И слышен рев дракона.

Но есть светлейшая страна
Иной красы и стати.
Свеча закона там бледна
Пред солнцем благодати.

Там жизнь от страха не дрожит,
Дракон лишен простора.
Но далеко она лежит,
Сокрытая от взора.

Туда, туда я рвусь, мой друг.
О, как душа страдает!..
«Не преступи мой светлый круг!» –
Закон предупреждает.

 

Закон должен быть правовым, отвечать требованию справедливости, крепить доверие между людьми. Это же касается его применения. Только тогда закон способен обеспечить движение к благодати или, пользуясь более привычной для нас терминологией, вести нас по пути общественного саморазвития, прогресса.

 

Дальнейшее развитие права после его складывания вплоть до настоящего времени задано его исходным предназначением и сменой той общественной обстановки, в которой названное предназначение приходится осуществлять. Перестройка, совершенствование правового инструментария определяются необходимостью установления справедливого порядка, сохранения и укрепления общественного доверия.

 

* Статья подготовлена при финансовой поддержке Министерства образования Российской Федерации.

1. Соотношение веры и доверия рассматривается по-разному. Зачастую доверие оценивается как форма веры. См. например: Скрипкина Т. П. Доверие как социально-психологическое явление: Автореф. докт. дисс. Ростов н/Д, 1998. С. 7, 8. Такой подход совместим и с нашими построениями.

2. О способе общения как о продуктивной социологической категории. См.: Рейснер Л. И. Цивилизация и способ общения. М., 1993.

3. Иларион. Слово о законе и благодати. / Сост., вступ. сл., пер. В. Я. Дерягина. Реконстр. древнерус. текста Л. П. Жуковской. Коммент. В. Я. Дерягина, А. К. Светозарского. М., 1994.

Журналы

РУБЕЖ

РУБЕЖ

"RUБЕЖ" - это первый в России отраслевой lifestyle-журнал по теме безопасности. Он адресован, прежде всего, интеграторам, поставщикам оборудования, должностным лицам и сотрудникам специализированных служб.

Безопасность зданий и сооружений

Безопасность зданий и сооружений

Журнал-каталог для руководителей и специлистов градосторительного комплекса, ЖКХ, инвесторов, девелоперов, владельцев крупных имущественных комплексов.

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Отраслевой специализированный журнал "Безопасность объектов ТЭК"

Интервью

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом \\ 03.02.2016

9 февраля 2016 года в рамках ТБ Форума при поддержке Комитета Совета Федерации РФ по обороне и безопасности, Комиссии Мосгордумы по безопасности и Правительства Москвы пройдет конференция "Безопасный город: нормативно-правовые и технологические аспекты". В преддверии этого мероприятия на вопросы ТБ Форума ответил модератор конференции Алексей Майоров, руководитель Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции города Москвы.

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему!

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему! \\ 21.01.2016

С 14 по 17 марта 2016 года в ЦВК «Экспоцентр» на Красной Пресне состоится ежегодное знаковое событие в сфере безопасности – 22-я международная выставка MIPS/Securika. О переменах, произошедших на выставке за последние 2 года, мы поговорим с директором MIPS/Securika Натальей Виноградовой.

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ)

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ) \\ 08.06.2015

Мы поговорили с Сергеем Гордеевым о рынке систем контроля доступа, новых тенденциях и планах развития HID Global.

вверх