Блоги Экономическая безопасность

Системный подход к рыночным преобразованиям экономического базиса России

Экономическая безопасность \\ 15.07.2010 02:00

А. И. Татаркин , член-корреспондент РАН, директор Института экономики Уральского отделения РАН При исследовании процессов изменения крупных систем, каковой является экономическая система России и управления этими процессами необходимо учитывать некоторые существенные положения, обусловленные источником происходящих изменений, их промежуточными и конечными результатами.

А. И. Татаркин , член-корреспондент РАН, директор Института экономики Уральского отделения РАН

При исследовании процессов изменения крупных систем, каковой является экономическая система России и управления этими процессами необходимо учитывать некоторые существенные положения, обусловленные источником происходящих изменений, их промежуточными и конечными результатами.

Базовой характеристикой любой, в том числе экономической системы, является её способность устойчиво функционировать в условиях меняющейся внешней среды, то есть уровень целостности системы. Но при оценке этой характеристики возможны два диаметрально противоположных подхода.

С одной стороны, уровень целостности определяет возможность постоянной и воспроизводимой консолидации всех элементов системы для реализации системных целей и функций в их постоянном уточнении и развитии. В данном аспекте целостность определяется внутренней консолидацией системы, её способностью подчинять себе все входящие в себя структуры и элементы. По отношению к экономическим системам данный аспект целостности связан с управляемостью, с существованием и эффективностью централизованных механизмов регулирования экономики.

С другой стороны, любая система является частью системы более высокого порядка: территориальный хозяйственный комплекс входит в систему национальной экономики, а национальная экономика является частью мировой экономики, а вся экономическая система в целом является одним из механизмов, регулирующих взаимодействие общества и природы. В этом аспекте главной функцией становится обеспечение функционирования и развития целого, а устойчивость отдельной системы определяется устойчивостью её внешних связей.

В условиях углубляющегося международного разделения труда, к примеру, эффективное функционирование национальных экономических систем может быть достигнуто за счёт их всё большей специализации на выполнении определённого набора «усечённых» функций, осуществление которых в данный момент времени характеризуется наиболее высокими экономическими показателями. С этой точки зрения, интеграция России в систему глобальной экономики должна сопровождаться её всё большей специализацией на производстве продукции топливно-энергетического комплекса, металлургии, энергетики и некоторых других отраслей, которые в силу действия ряда факторов характеризуются высоким конкурентным потенциалом российской экономики. В определённом смысле, такого рода специализация является естественным следствием интеграционных процессов.

Вместе с тем, конкурентный статус любой экономической системы в структуре мирохозяйственных связей определяется её внутренней устойчивостью, способностью самостоятельно производить весь набор товаров и услуг, необходимых для устойчивого функционирования и развития этой системы. Поэтому при управлении процессами интеграции России в мировую экономику всё большее внимание должно уделяться развитию высокотехнологичных и наукоёмких производств – зон хозяйствования, развитие которых требует максимальных затрат с наименьшей отдачей в краткосрочной перспективе.

При этом мы исходим из положения, что объективность и неизбежность интеграционных процессов не должна ставиться под сомнение и нами не рассматривается вариант анклавного экономического развития России в качестве возможной альтернативы глобализации её экономики. Более приемлемым представляется (в стратегической перспективе) полная интеграция национальных хозяйственных систем в рамках наднациональной экономики. И в этом аспекте преодоление технологического отставания России является лишь вариантом выравнивания «стартовых позиций» интеграционных процессов. Хотя необходимость обеспечения экономической безопасности России, которая может быть достигнута только при условии определённой «самодостаточности» её экономики, признаётся всеми исследователями 1 .
Учитывая определённую противоречивость и разнонаправленность используемых парадигм экономического развития России, представляется необходимым определиться с методологической базой, используемой при исследовании этих процессов.

С нашей точки зрения любые большие системы, в особенности такие как национальный и региональный хозяйственные комплексы определяются двумя уровнями целостности.

Системный уровень целостности определяется характером и полнотой внутренних функциональных связей, обеспечивающих соединение элементов системы в единое целое, воссоздание всех недостающих ей элементов и их гармонизацию в процессе взаимодействия. Развитие системного уровня целостности в конечном счёте определяет характер взаимодействия системы с внешней средой, возможности использования внешних элементов в интересах собственного развития системы и ее отдельных подсистем (региональных, отраслевых и др.).

Структурный уровень целостности поддерживается характером и полнотой внешних связей системы, обуславливающих возможность её функционирования в рамках более крупной системы и конечные результаты такого функционирования в большей степени зависят от гармоничного взаимодействия с другими системами (политической, мировой и др.). Развитие данного уровня в конечном счете сопровождается повышением текущей эффективности функционирования именно более крупной системы.

Принципиально важным для исследования считаем факт наличия внутреннего противоречия между вы­деленными уровнями целостности. На определённом этапе развития интересы «целого» и интере­сы «части» приходят в ­состояние ­конфронтации и не согласованности, что неизбежно отражается на количественных и качественных результатах функционирования системы.

Так, одним из результатов расширения мирохозяйственных связей стало удешевление топливно-энергетических ресурсов, вернее, доступность ресурсов с минимальной себестоимостью их производства. Вследствие этого во многих странах развитие собственной топливной базы и в частности, угольной промышленности оказалось экономически нецелесообразным. Регионы, специализирующиеся на этом виде деятельности, оказались на грани полной дестабилизации экономики, которая, сама по внутренним экономическим показателям развивалась достаточно успешно. Единственной причиной системного кризиса в этих регионах явился высокий уровень их интеграции в национальную экономику в условиях ускоряющейся интеграции последней в систему мирохозяйственных связей. В данном случае следствием повышения структурного уровня целостности национальных экономических систем стала определённая деградация их элементной базы, макроэкономические последствия которой ещё не получили адекватной оценки ни в теории, еи в принятии управленческих решений.

В аналогичной ситуации может оказаться аграрный сектор России при вступлении в ВТО, многие другие зоны хозяйствования, связанные с производством машиностроительной и другой высокотехнологичной продукции. При этом разрушение элементной базы, снижение уровня системной целостности в своей основе является оборотной стороной (следствием) повышения уровня структурной целостности. Решающую роль в этих процессах играет характер тех причин, которые стали основой соответствующих системных изменений.

Изменения любой крупной системы первоначально осуществляются либо на структурном, либо на системном уровне целостности, что существенным образом определяет протекание этих процессов.

В случае, когда развитие системы, к примеру, национального хозяйственного комплекса, определяется внутренними причинами, обусловленными противоречиями между производительными силами и производственными (экономическими) отношениями, главной движущей силой вступают изменения, связанные с системным уровнем ­целостности. Так, расширение способов воздействия общества на природную среду, лежащее в основе развития техники и технологий ведёт к изменению отраслевой структуры экономики, структуры межрегиональных связей, но эти изменения инициируются внутри самой системы, и лишь в последствии проявляются в структуре интеграционных, внешнеэкономических и внешнеполитических связей.

Вместе с тем, отдельные изменения экономического уклада могут инициироваться внешними факторами, как в рассмотренных раннее примерах с угольной промышленностью и с аграрным сектором. В этом случае определяющую роль играют изменения структурного уровня целостности и, в частности, меры по либерализации внешнеэкономических связей или, наоборот, по защите внутреннего рынка. Изменения элементной базы в этих условиях, как?то закрытие соответствующих отраслей и перепрофилирование целых регионов являются лишь следствием адаптации системы к изменившимся внешним условиям её функционирования. При соответствующем противодействии названным изменениям, может произойти полное разрушение системы, участвующей в интеграционных процессах.

Столь пространное вступление понадобилось нам для обоснования следующего теоретико – методологического положения: развитие любых общественных структур становится поступательным и достаточно прямолинейным лишь в тех случаях, когда оно становится следствием изменения системного уровня её целостности, связанного с развитием производительных сил как непрерывного процесса воспроизводства и производственного освоения новых знаний. В дальнейшем основным противоречием развития общественной системы становится противоречие между изменившимся уров­нем её системной целостности и занимаемым ей местом в системе мировой экономики, что обуславливает её активную роль при взаимодействии с системой высшего порядка.

Если же изменения происходят на структурном уровне целостности и обуславливаются преимущественно внешними факторами, как это было в России в 1917?г. и в новейшей истории, то их результатом обычно становится существенная деградация структурного уровня целостности и, прежде всего, сло­жившихся элементов производственной сферы. Поэтому, весь ход развития общественных преобразований в современной России, их этапы и сроки осуществления, определяющие противоречия и закономерности этих преобразований, существенно отличаются от накопленного в мировой истории опыта и требуют специального анализа 2 .

С высоты почти пятнадцать прошедших лет рыночных преобразований можно утверждать, что процесс реформирования системы экономических отношений в Российской Федерации прошёл несколько относительно обособленных этапов.

Этап введения системных изменений характерной особенностью и основным содержанием которого стало разрушение внутренней структуры всех функциональных связей, обеспечивающих функционирование и развитие существующей общественной системы. Именно поэтому главной целью этого этапа становится восстановление механизмов управления происходящими изменениями, а поскольку изменения имеют внешнюю природу, не связанную с существующей структурой национального хозяйственного комплекса, то появляется возможность реализации нескольких базовых стратегий.

В России доминирующей стала точка зрения сторонников тотального и ускоренного «перехода» на рыночные отношения, рассматривающая данный вариант в качестве универсальной и единственно возможной формы регулирования национальной экономики и образующих её структур 3 . Основаниями для реализации данной стратегии стали изменения политической системы посредством ослабления центральной власти и связанного с ним спонтанного развития «демократических» процессов, которые проникали и в сферу экономики, порождая такие формы управления, как аренда предприятий и их приватизация, выборность директоров и т.?п. В этой ситуации понятие «рынок» рассматривался не столько как инструмент экономического регулирования, сколько обязательным ­атрибутом свободного демократического общества.

В действительности, развитие демократии в России отнюдь не требовало каких?то кардинальных мер по реструктурированию экономики. Более того, для удовлетворения всех демократических запросов того времени было вполне достаточно адаптивных изменений действующих экономических структур через законодательное разрешение и организационную поддержку деятельности кооператоров и иных субъектов хозяйствования, формирующих стартовый капитал за счёт собственных ресурсов 4 .

При оценке этого этапа принципиально важным становится вопрос о более высокой эффективности рыночных механизмов управления и регулирования соци­ально-экономических процессов, чем их прямое регулирование. Особую актуальность этот вопрос приобретает в период проведения радикальных экономических преобразований.

С точки зрения системного подхода механизмы саморегулирования в данных условиях менее эффективны: они могут быть использованы только при достижении определенного уровня целостности системы. Другое дело, что методологические положения не всегда согласуются с практикой общественного развития. Поэтому есть смысл рассмотреть хотя бы вкратце накопленный к настоящему времени опыт трансформации экономики с использованием альтернативной модели, основанной на централизованном государственном регулировании процессов экономических преобразования.

Наиболее последовательно эта модель использовалась и используется в Китае, где введение рыночных механизмов сопровождалось не ослаблением механизмов государственного регулирования, а изменением форм такого регулирования при полном сохранении контроля над экономической системой в её целостности. Существенные элементы данной модели использовались и в опыте развития новых индустриальных стран, где крупнейшие корпорации действовали при почти полном согласовании своей стратегии с органами государственного управления.

При оценке эффективности использования альтернативной модели исследователям приходится иметь дело с парадоксальными результатами, суть которых сводится к тому, что государственное ограничение рыночных механизмов позволяет не только достигнуть уровня «рыночных» стран первого эшелона, но и превосходить его. Это особенно заметно при сопоставлении соответствующих групп стран по темпам роста ВВП, динамика которых представлена на рис. 1. 

Если в 60–70?х годах страны ЕС по темпам роста опережали страны НИС 6 (новые индустриальные страны) в 2 раза, а Китай – почти в три раза, то в конце 20?века они отставали по этому показателю от стран НИС в 6 раз, а от Китая более, чем в 10 раз. В результате этих процессов «расстановка сил» в структуре мировой экономики меняется самым существенным образом. Особенно очевидны результаты при сопоставлении доли ведущих стран в мировом промышленном производстве и динамики её изменения в 1990–2000?гг.

В рассматриваемый период времени доля США в производстве про­мышленной политики снизилась до 16,6?% при среднегодовых темпах снижения 0,8?%, Германии – до 5,4?% при темпах снижения 1,3?%, доля Франции и Англии – до 3?% при темпах снижения 0,6?% и 0,5?% соответственно. При этом доля Южной Кореи возросла до 2,1?% при темпах роста 0,5?% в год, доля Индонезии – до 2,7?% при темпах роста 0,6?% в год, а доля Китая достигла 15,3?% всего производства промышленной продукции при темпах роста 7,3?% в год 7 .

Даже этот небольшой экскурс в изучение опыта мирового экономического развития дает основание утверждать о возможности и целесообразности существенной модификации традиционной рыночной модели, абсолютизация которой привела к системному кризису российской экономики ещё на этапе введения системных изменений.

Абсолютизация принципов демократии и их неправомерный ­перенос в сферу экономики повлекли за собой всё возрастающие противоречия во всей системе общественного воспроизводства. Вся структура производственных отношений базировалась на ограниченности объема основных ресурсов, на сбалансированности спроса и предложения, в то время как развитие рыночных отношений требовало определённого превышения предложения над спросом. Поэтому основным противоречием данного периода стало противоречие между объективными реалиями уже сформировавшегося рынка и упорно формируемыми механизмами рыночного регулирования и управления. Наиболее простым способом решения этого противоречия для демократической власти стала либерализация цен, обеспечившая полное насыщение российского рынка по всем основным товарным группам за счёт обвального сокращения платежеспособного спроса населения на все товары и услуги 8 .

При этом важно отметить, что сама по себе реализация идеи либерализации цен стала возможной только благодаря «открытию» российской экономики для внешних факторов, особенно в части либерализации условий внешнеэкономической деятельности, позволивший использовать разницу цен внутреннего и внешнего рынка в качестве источника извлечения прибыли из самого процесса разрушения российской хозяйственной системы.

Достаточно логичной представляется динамика этого процесса. На первых этапах низкий уровень цен внутреннего рынка (в валютном исчислении) делал выгодным экспорт любой продукции, которая могла быть реализована на внешнем рынке, что привело к резкой активизации внешнеэкономической деятельности всех субъектов хозяйствования. Часть сверхприбылей экспортеров через механизм экспортных пошлин перераспределялась в доход государства, в том числе через систему региональных квот в доход субъектов Федерации. Сформировались условия, при которых и руководители предприятий-экспортеров, и органы власти всех уровней, и потребители, заинтересованные в ­насыщении внутреннего рынка импортной продукцией, были заинтересованы в расширении экспорта россий­ской продукции. В этих условиях первоначальные ограничения объемов экспорта, имеющие своей целью защитить внутренний рынок, сохранить его ценовую конъюнктуру быстро размывались, а увеличение объема экспорта привело к возрастающей дефицитности ресурсов на внутреннем рынке, что стало одним из факторов скачкообразного повышения цен после их либерализации.

Экономическая эффективность экспорта, обусловливающая возможность получения предприятиями дополнительной прибыли при реализации продукции на внешнем рынке, имела оборотной стороной стремление предприятий – смежников к частичному перераспределению этой прибыли в свою пользу путём повышения цен на производимые ими ресурсы. Этот фактор расширил давление мирового рынка на конъюнктуру цен в России до масштабов почти всего хозяйственного комплекса. При этом, в условиях значительного отставания от наиболее развитых стран по уровню производительности труда, конкурентоспособность отечественной продукции высокого уровня передела на внешних и внутреннем рынке во многом определялась более низкими, по сравнению с мировыми, ценами на энергоресурсы и материалы. Их повышение до уровня мировых ухудшило конкурентные позиции национальных производителей высокотехнологичной продукции и обусловило формирование внутренних цен, превышающих финансовые возможности потребителей соответствующей продукции. Данное обстоятельство сыграло решающую роль в развитии кризиса неплатежей и стагнации (вплоть до ликвидации) основных элементов системы производства высокотехнологичной продукции. Именно этот результат, разрушение имеющейся производственной базы, предлагается рассматривать в качестве основного результата ценовой реформы и всего первого этапа трансформации российской экономики.

Второй этап рыночного реформирования экономики нами рассматривается как этап системной адаптации, обусловивший формирование системного уровня целостности хозяйственного комплекса России и сопровождался становлением ключевых функциональных рыночных отношений, таких как экономическая свобода, отношения частной собственности, ­конкуренция. При этом в условиях России класс собственников формировался на основе уже существующей материально-финансовой базы в форме государственной собственности.

Поскольку собственность передавалась в частные руки при прямом участии органов государственной власти, неизбежным стало формирование тесных связей между новыми собственниками и государственными чиновниками, того, что в дальнейшем стало называться коррупцией и формированием теневой экономики 9 .

В рамках используемой модели экономического развития России, такой вариант системной адаптации был неизбежным и на определённом этапе достаточно продуктивным. Несмотря на то, что большая часть населения России в результате приватизационных про­цессов оказалась отчуждённой от национального богатства, к середине 90?х годов появились некоторые признаки экономической стабилизации. Начался экономический рост и рост платежеспособности населения, появились признаки завершения процессов закрепления собственности за определёнными лицами. Стали отчетливее проявляться признаки перехода к следующему этапу, этапу развития реального сектора экономики.

Вместе с тем, стабилизация хозяйственного комплекса России, выравнивание уровня внутренних и внешних цен неизбежно затруднило возможности получения собственниками сверхприбылей в реальном секторе экономики, что привело к перемещению их активности в самый доходный, – финансовый, а скорее, – в спекулятивно-финансовый сектор. И здесь свою роль сыграл уже сформировавшийся механизм тесного взаимодействия собственников и представителей государственных органов власти.

В силу своей специфики финансовый сектор позволял превращать определённые государственные решения в реальные финансовые ресурсы. Запущенный в этот период механизм ГКО, ОКО ОФЗ и другие аналогичные механизмы представляли владельцам капитала возможность умножать свою собственность без каких?либо производственных усилий. По сути дела это стало вторым перераспределением собственности, но на этот раз в роли «доноров» оказалось не только население России, но и большая часть реального сектора экономики и особенно малого и среднего бизнеса 10 .

В силу ограниченности ресурсов российской экономики этот процесс не мог продолжаться бесконечно. Августовский (1998) финансовый кризис стал неизбежным и логичным завершением второй стадии этапа системной адаптации. Но масштабы урона, нанесённого российской экономике оказались настолько значительными, что переход к следующему этапу – этапу структурной адаптации потребовал и от собственников и от государства определённой передислокации сил, занявшей около года.

Этап структурной адаптации обусловил развитие элементной базы общественной системы в соответствии с уже сформировавшейся функциональной структурой. Его непосредственным содержанием становится развитие реального сектора экономики, сопровождаемое расширением внутреннего рынка в первую очередь за счёт повышения уровня платежеспособного спроса.
 

О переходе Российской экономики к этапу структурной адаптации свидетельствуют не только темпы экономического роста, но и источники формирования бюджетных ресурсов, а также степень зависимости (независимости) органов государственной власти от крупных собственников, и ряд других факторов. Вместе с тем, данный этап общественного развития нельзя рассматривать как абсолютно устойчивой, поскольку сохраняются в самой экономической системе возможности возврата к предыдущему этапу с гораздо более катастрофическими последствиями. А поскольку весь процесс рыночного реформирования России осуществлялся при определяющей роли системного уровня целостности и сохранением стабильной роли субъективного фактора, успешное завершение этапа структурной адаптации возможно лишь при усилении роли государственных органов в развитии экономической системы 11 .

Основным объективным противоречием этапа структурной адаптации экономической системы становится противоречие между состоянием элементной базы, – производственного комплекса России и сформировавшейся в условиях ­ограниченности инвестиционных ресурсов внутренней и внешней ее функциональной структурой. Сложившийся в обществе уровень производства не позволяет решать даже основные проблемы экономического роста, обеспечивая процессы воспроизводства общественных фондов, повышая уровень жизни населения до минимально приемлемого уровня, удовлетворяя присущие любому обществу потребности в научных исследованиях, образовании, укреплении обороноспособности страны и т.?п. А развитие производственного комплекса России ограничивается не только ограниченностью финансовых и материальных ресурсов, но и временными факторами, обусловленными огромной внешней задолженностью и усиливающейся международной конкуренцией. Поэтому проблемы управления процессами трансформации и развития экономики являются определяющими для будущего России, а одним из ключевых элементов ее решения становится трансформация всей системы государственного управления, в том числе и на уровне регионов России 12 .

С экономической точки зрения, процессы приоритетности регионального развития России в период проведения системы преобразований стали следствием разрушения системы централизованного распределения ресурсов между регионами, ориентированной, в основном, на выравнивание социально-экономических условий во всех регионах России, и её трансформации в систему выборочного перераспределения ресурсов между регионами, основанную на внешних факторах (национальных, политических и др.).

Особую роль в активизации этих процессов сыграла «асимметричность» региональной политики. Сам по себе принцип «асимметрии» по отношению к системам с изменяющейся структурой представляется вполне адекватным, более того, многонациональность и исторические прецеденты государственного строительства советского периода делали асимметричность федерации весьма привлекательным вариантом развития 13 . Но при этом важно, что именно и какие факторы ­определили «асимметричность» государственной структуры Российской Федерации.

Исходные предпосылки «ассиметричности» государства были сформированы на этапе введения системных изменений в условиях «отстранённости» центра от региональных проблем угрозой разрушения сложившейся целостности России. При этом тенденции дезинтеграции имели не только объективные внутренние причины, но и активно поддерживались из?за рубежа. В этих условиях инициирование в начале 1992?г. активных процессов заключения Федеративного договора было экономически и политически обоснованным решением, по своей сути отвечающим задачам следующего этапа, этапа системной адаптации.

Но сжатые сроки данного процесса, уже в феврале 1992?г. этот документ был подписан представителями республик и административно-территориальных образований бывшей РСФСР и которые с момента подписания вошли в состав Российской Федерации, определили необходимость политических и экономических «уступок» регионам, занимающим наиболее независимую позицию. Все сказанное позволяет считать, что механизм перераспределения ресурсов в рамках межрегиональной структуры России формировался исключительно под воздействием политических, а не экономических факторов.

В результате подписания Федеративного договора региональная структура Российской Федерации, сохранив территориальные характеристики, в правовом и экономическом поле во многом утратила свою целостность. Расширение прав национальных республик и их возможностей получения дополнительных преимуществ в процессах межрегионального перераспределения национального богатства с точки зрения текущей политической конъюнктуры возможно и было оправданным решением. Но, нейтрализовав угрозу территориальной целостности России, исходящую от национальных республик, данное решение привело к конфронтации центра с другими субъектами Российской Федерации. При этом необоснованность асимметричности Федеративного договора была настолько очевидной, что единственным выходом из сложившейся ситуации стало последовательное распространение этого принципа на все регионы.

Начиная с середины 90?х годов, основным направлением развития региональной структуры России стал процесс заключения договоров о разграничении полномочий и ответственности субъектов РФ и федерального центра. Несмотря на то, что сам этот процесс рассматривался как инструмент преодоления межрегионального неравенства, используемые технологии, в особенности билатеральные переговоры и политические «торги», а также отсутствие каких?либо общих принципов трансформации государственной власти в действительности привели к закреплению асимметричности региональной структуры и доведению договорной системы до состояния, сдерживающего экономическое развитие.

При всей абсурдности такого подхода, он действительно позволил снизить уровень политической напряжённости во взаимоотношениях центра и регионов. Одновременно, была подорвана сама возможность формирования и реализации непротиворечивой региональной политики. Нарушение целостности экономического пространства имело своим следствием отказ от стратегии «сбалансированного развития» регионов и унификацию инструментов и мер экономического регулирования. При всем при этом, самоотстранение федерального центра от решения региональных проблем представлялось федеральным центром как результат расширения самостоятельности регионов. Иными словами, на этапе системной адаптации механизмы государственного регулирования на региональном уровне подверглись столь серьёзной деформации, что региональный фактор, объективно позволяющий ускорить трансформационные процессы, стал тормозить проводимые в обществе преобразования.

Асимметричность Федерации, закреплённая на уровне договоров о разграничении полномочий между федеральным центром и почти всеми субъектами Федерации сделала невозможной разработку единой региональной экономической политики, направленной на снижение межрегиональных различий и гармонизацию экономического пространства России, восстановления его целостности. Более того, следствием данного механизма «реформирования» региональной структуры России стало всё большее обособление абстрактного «федерального центра» от областей (краев) и республик, в своей совокупности и образующих Российскую Федерацию. Поэтому во главу угла была поставлена задача создания унифицированных инструментов и механизмов, направленных на ­упрощение процессов «мобилизации» на уровне федерального центра ресурсов, произведённых в регионах России, а общим правилом стало предпочтение тех регионов, совокупные ресурсы которых на момент распределения и перераспределения были наиболее велики.

Решение задачи осложнялось тем фактом, что большинство субъектов РФ находились или в состоянии стагнации, или в состоянии системного экономического кризиса, что могло привести к дальнейшему развитию деструктивных процессов, но уже не на национальной, а на социально-политической основе. Поэтому восстановление определённых элементов региональной политики, направленных на смягчение межрегиональных различий превратилось в объективную необходимость.

Уже с 1994?г. на фоне сохранения предоставленных ранее льгот ряду регионов и в первую очередь национальным республикам, были введены дополнительные механизмы, направленные на выравнивание среднедушевых бюджетных доходов. Очевидно, что этот шаг касался лишь бюджетного распределения и перераспределения, но не затрагивая всей структуры распределительных отношений и отношений по поводу производства дохода, как раз и лежащих в основе межрегионального неравенства. Но зато федеральная региональная политика обрела адекватную проводимой политике форму – форму межбюджетных отношений 14 . Другие рыночные механизмы и инструменты в этот период практически не рассматривались и не использовались.

В основу использования бюджетной модели регулирования процессов регионального развития закладывался бесспорный факт, что только фискальная политика в условиях разрушающейся целостности экономического пространства России объективно была единственно доступной формой экономической политики центра по ­отношению к регионам. Вместе с тем, для использования бюджетной модели имелись и теоретические и исторические предпосылки 15 .

Действительно, бюджетно-финансовые механизмы регулирования межрегиональных отношений в наибольшей степени отвечают общим принципам рыночной экономики и являются логическим выражением этих принципов. Поэтому бюджетная модель является основным инструментом проведения региональной политики в развитых странах, а результаты ее использования свидетельствуют о ее высокой эффективности. Более того, опыт стран Восточной Европы подтвердил возможность использования бюджетной модели как инструмента региональной политики непосредственно в ходе проведения экономических преобразований.

Наконец, принципы бюджетной политики были наиболее адаптированы к возможностям системы государственного управления, сформировавшейся ещё в советский период развития России, когда государственная региональная политика опиралась исключительно на союзный бюджет.

Вместе с тем, экономические реалии России 90?х годов существенно снижали эффективность использования такого инструмента как бюджетная политика по двум причинам.

Во?первых, механизмы бюджетно-финансового регулирования применимы только к стабильным социально-экономическим системам, обладающим качеством целостности и определённым потенциалом саморазвития. То есть они являются инструментом «мягкого» регулирования, возможности которого явно недостаточны для преодоления кризисных явлений в экономике большинства регионов Российской Федерации.

Важно и то, что ограничение количества регулируемых парамет­ров и процессов, являющиеся услови­ем эффективного использования механизмов бюджетно-финансового регулирования, может быть достигнуто только в условиях стабильного функционирования и развития ­социально-экономических систем. Именно это ограничение лежит в основе позитивного опыта использования данных механизмов в экономически развитых странах и странах Восточной Европы, опиравшихся на поддержку ЕС.

Во?вторых, главным условием использования бюджетно-финансовой модели является сбалансированность отношений, возникающих в бюджетной сфере. А в России вплоть до 1999?г. федеральный бюджет имел хронически дефицитный характер. Это неизбежно привело к тому, что региональная политика стала концентрироваться на проблемах «спасения» отдельных, как правило, депрессивных регионов. Теоретические положения о необходимости стимулирования регионов с высоким потенциалом роста, активно обсуждавшиеся тогда и обсуждаемые по сей день, в условиях бюджетного дефицита не могли быть реализованы.

Но дело не только в дефиците финансовых ресурсов. С 1999?г. ситуация с доходами федерального бюджета начала быстро улучшаться благодаря росту мировых цен на основные товары экспортной номенклатуры России. В этот же период начали предприниматься настойчивые и успешные попытки сократить долю регионов в доходах консолидированного бюджета.

Данная тенденция маскировалась попытками дополнения бюджетной политики политикой институциональной. Основной формой развития институциональной составляющей в рамках региональной экономической политики стала разработка государственных программ развития регионов. Постановка вопроса о необходимости формирования институциональных приоритетов, направленных на реализацию абсолютных и сравнительных преимуществ регионов на национальном и международном рынках с теоретической и практической точки зрения была абсолютна правомерной, но в связи с тем, что обязательства федерального центра по финансированию соответствующих инвестиционных программ не выполнялись, институциональная политика обрела декларативный характер.

Тем не менее, сам факт включения положений, связанных с дифференциацией институционального развития регионов России свидетельствовал об определённой смене парадигм региональной экономической политики. До середины 90?х годов во главе угла был принцип «выравнивания» социально-экономического развития регионов России, формирование однородного экономического пространства в масштабах всего федерального хозяйственного комплекса за счёт централизованно задаваемых приоритетов межрегионального распределения множества экономических и финансовых ресурсов.

Начиная с конца 90?х годов в российской региональной политики всё в большей степени стали проявляться дифференцирующие элементы посредством создания условий для эффективного использования абсолютных и сравнительных преимуществ отдельных регионов на национальном и мировых рынках. Тем самым начал формироваться подход, в рамках которого региональный фактор стал не только рассматриваться, но и использоваться как реальный инструмент оптимизации национальной экономической системы и её эффективной интеграции в систему глобальной экономики 16 .

Но реализация данного теоретического положения в условиях сохраняющегося противоречия между двумя уровнями государственной власти оказалась неэффективной. Необходимо было сначала разрешить эти противоречия. Определённым шагом в этом направлении стало создание Федеральных округов, но потенциал этой организационной структуры оказался явно недостаточным для комплексного решения всех накопившихся в регионах проблем.

Поэтому экономически оправданным представляется следующий шаг по направлению к укреплению системного уровня целостности России в виде принимаемых по предложению Президента России мер по укреплению вертикали власти. Несмотря на возможные угрозы, связанные с дестабилизацией сложившихся политических и экономических систем регионов, проводимая реорганизация позволяет решить ряд задач, важнейшими из которых являются:

–?Определение стратегических приоритетов развития социально-экономических систем России и её регионов при их последовательной реализации посредством создания благоприятных налоговых, инвестиционных, организационно-правовых и социально-политических условий 17 .

–?Проведение умеренных институциональных преобразований экономической системы России и укрепление (развитие) ее корпоративных начал 18 .

–?Локализация и нейтрализация противоречий, связанных с преодолением негативных последствий первых этапов трансформации российской экономики, недопущение их распространения в сферу политических отношений.

Последовательное решение этих задач является необходимым условием для восстановления системного уровня целостности российской экономики и её эффективной адаптации в системе мирохозяйственных связей с занятием высокого конкурентного статуса.

1. Подробнее об этом см.: Абалкин Л.?И. Логика экономического роста. М.: изд. ИЭ РАН. 2002. С. 26–28; Федоренко И.?П. Россия: уроки прошлого и лики будущего. М.: Экономика 2000. С.340–367; Россия в глобализирующемся мире: политико-экономические очерки / Под. ред. акад. РАН Д.?С. Львова. М.: Наука. 2004; Наука и высокие технологии России на рубеже третьего тысячелетия: социально-экономические аспекты исследования. М.: Наука. 2001. С. 179–186 и др.

2. Россия – 2015: оптимистический сценарий / Под ред. акад. РАН Л.?И. Абалкина. М. 1999. С. 40–56.

3. См. напр.: Бремя государства и экономическая политика (либеральная альтернатива). Под ред. В.?Ясина. – «Общество и экономика». 2002. №?10–11. С.47–74.

4. См.: Львов Д.?С. Экономика развития. М.: Изд. «Экзамен», 2002. С.173–178; Шамхалов Ф.?И. Государство и экономика: власть и бизнес. М.: Экономика, 1999. С. 109–110 и др.

5. Составлено по: Устинов И.?Н. Мировая торговля. Статистическо-энциклопедический справочник. М.: «Экономика», 2002. С.134–136, 141.

6. Новые индустриальные страны Азии (НИС) на 1 января 2002?г. включали 8 государств: Гонконг (территория Китая), Индонезия, Республика Корея, Малайзия, Сингапур, Таиланд, Тайвань, Филипины. Создается впечатление, что страны НИС и особенно Китай значительно больше извлекли пользы из опыта СССР по реформированию экономической системы в 1965–1970?гг., чем преемник СССР – Россия. Подробнее см.: Предпринимательство на Урале: история и современность / Под ред. А.?И. Татаркина. Екатеринбург: Средне-Уральское изд-во, 1995. С.96–99.

7. Рассчитано по: Устинов И.?Н. Мировая торговля. Статистическо-энциклопедический справочник. С. 147, 149, 150, 153.

8. См. напр.: Заславская Т.?И. Современное российское общество: социальный механизм трансформации. М.: Дело, 2004. С.230–234.

9. Теневая экономика региона: диагностика и методы нейтрализации / Под ред. чл.-корр. РАН А.?И. Татаркина и чл. – корр. РАН В.?Ф. Яковлева. М.: Экономика. 2004.

10. Подробнее, см.: Абалкин Л.?И. Логика экономического роста. М.: изд. ИЭ РАН, 2002. С. 134–136.

11. См.: Львов Д.?С. Экономика развития. М.: Изд-во «Экзамен». 2002. С. 168–172

12. Подробнее, см.: Конкурентоспособность региона. Новые тенденции и вызовы / Под ред. чл.-корр. РАН А.?И. Татаркина. Екатеринбург. Изд-во ИЭ УрО РАН. 2003.

13. См. напр.: Рыночная трансформация в России: политический и экономический потенциал регионов. Исследовательский проект. М.: изд-во. ИМЭПИ. 1997. С. 21–22; Пространственная трансформация в Российской экономике. / Под. ред. чл.-корр. РАН П.?А. Минакира. М.: Экономика, 2002 и др.

14. См. об этом: Христенко В.?Б. Межбюджетные отношения и управление региональными финансами: опыт, проблемы, перспективы. М.: Дело. 2002.

15. См.: Татаркин А.?И., Пыхова И.?А., Шеломенцев А.?Г. Бюджетный федерализм и его роль в формировании и развитии системы межбюджетных отношений. Екатеринбург. изд-во ИЭ УрО РАН, 2002.

16. См.: Гринберг Р.?С. Рациональное поведение государства. М.: Экспресс, 2003. С. 107.

17. См.: Стратегия макрорегионов России: методологические подходы, приоритеты и пути реализации. / Под ред. акад. РАН А.?Г. Гранберга. М.: Наука, 2004.

18. См.: Динамика корпоративного развития. Под ред. чл.-корр. РАН А.?И. Татаркина. М.: изд. «Наука». 2004.

Журналы

РУБЕЖ

РУБЕЖ

"RUБЕЖ" - это первый в России отраслевой lifestyle-журнал по теме безопасности. Он адресован, прежде всего, интеграторам, поставщикам оборудования, должностным лицам и сотрудникам специализированных служб.

Безопасность зданий и сооружений

Безопасность зданий и сооружений

Журнал-каталог для руководителей и специлистов градосторительного комплекса, ЖКХ, инвесторов, девелоперов, владельцев крупных имущественных комплексов.

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Безопасность объектов топливно-энергетического комплекса

Отраслевой специализированный журнал "Безопасность объектов ТЭК"

Интервью

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом

Алексей Майоров (Правительство Москвы) ТБ Форум - одна из главной площадок страны, где специалисты могут обменяться мнениями и опытом \\ 03.02.2016

9 февраля 2016 года в рамках ТБ Форума при поддержке Комитета Совета Федерации РФ по обороне и безопасности, Комиссии Мосгордумы по безопасности и Правительства Москвы пройдет конференция "Безопасный город: нормативно-правовые и технологические аспекты". В преддверии этого мероприятия на вопросы ТБ Форума ответил модератор конференции Алексей Майоров, руководитель Департамента региональной безопасности и противодействия коррупции города Москвы.

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему!

Выставка MIPS/Securika 2016: переезд в Экспоцентр, новые даты проведения, ребрендинг – все перемены к лучшему! \\ 21.01.2016

С 14 по 17 марта 2016 года в ЦВК «Экспоцентр» на Красной Пресне состоится ежегодное знаковое событие в сфере безопасности – 22-я международная выставка MIPS/Securika. О переменах, произошедших на выставке за последние 2 года, мы поговорим с директором MIPS/Securika Натальей Виноградовой.

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ)

Интервью с Сергеем Гордеевым,региональным менеджером по продажам компании HID Global (Россия и СНГ) \\ 08.06.2015

Мы поговорили с Сергеем Гордеевым о рынке систем контроля доступа, новых тенденциях и планах развития HID Global.

вверх